За воротами улицы Лодидхапуры были полны народу. Вдоль улицы, по которой провели пленников, стояло множество лавчонок под большими навесами. Торговцы в длинных одеждах и богато украшенных головных уборах сидели за прилавками с разнообразнейшим товаром: керамикой, серебряными и золотыми украшениями, коврами, тканями, благовониями, оружием и доспехами.
Аристократического вида мужчины и женщины под богатыми зонтами, которые несли над ними почти обнаженные рабы, торговались с продавцами предлагаемых товаров; священники в высоких головных уборах медленно двигались в толпе, тогда как здоровенные солдаты без церемоний толпу распихивали, проходя в разных направлениях. Многие обратили внимание на пленников и их эскорт, а Фоу-тан вызвала оживленные разговоры и жестикуляцию, но Вама, преисполненный сознания собственной важности, не обращал ни на что внимания.
По мере того, как они шли к центру города, Кинг все больше поражался богатству Лодидхапуры, разнообразию товаров, выставленных в бесчисленных лавках и магазинах, и великолепию архитектуры. Его привели в восторг богатая резьба на фасадах домов и красота самих строений; но когда они приблизились ко дворцу Лодивармана, американец был просто потрясен его изумительной красотой.
Их провели через парк, разбитый с восточной стороны величественного храма Шивы, доминировавшего над всем городом. Громадные деревья и пышный кустарник затеняли извилистые аллеи, вдоль которых стояли статуи и колонны великолепных, хотя и несколько варварских очертаний. А затем его взору предстал внезапно королевский дворец — изумительное здание, от фундамента до мельчайшей башенки покрытый необычайно красочным сверкающим узором.
Перед входом во дворец Лодивармана стояла стража из пятидесяти воинов. Это были не солдаты, о чем говорили их сверкающие золотые доспехи и высокомерное обращение, вызванное высоким положением и большой ответственностью их службы.
Гордону Кингу было трудно осознать реальность всего происходящего. Опять и опять его трезвый рассудок янки говорил, что не может существовать такого в глубине камбоджийских джунглей и что он снова в плену болезненных галлюцинаций. Но когда офицер у ворот уведомил Ваму, что ему и его подчиненным следует привести пленников во дворец к Лодиварману, он понял, что галлюцинация слишком убедительна и сдался, решив принимать как реальность любые невероятные и невозможные события.
Их провели под эскортом золотых воинов Лодивармана по длинным коридорам к центру дворца, а затем после ожидания у массивных дверей ввели наконец в огромный зал, в дальнем конце которого на возвышении сидело несколько человек. В помещении было много пышно одетых людей — священнослужителей, придворных и воинов. Один из воинов в великолепном мундире подошел к ним и провел в дальний конец к возвышению.
На троне Кинг увидел истощенного человека, сплошь покрытого отвратительными язвами. По правую руку от него стояли богато одетые мрачного вида мужчины, а по левую — около двадцати печальных девушек и женщин. Так это и был Лодиварман, прокаженный король Лодидхапуры! Американец внутренне содрогнулся при виде этого отталкивающего создания и внезапно понял ужас, испытываемый Фоу-тан при одной мысли о личном контакте с прокаженным, на который обрек ее неумолимый рок.
Около короля стоял на коленях раб с большим подносом, где лежала какая-то еда. Король в течение всей аудиенции постоянно ел, беря с подноса руками с длинными ногтями. Когда же Кинга подвели ближе, он с удивлением понял, что деликатес был просто-напросто — грибы.
— Кто это? — спросил Лодиварман, холодно глядя на пленников.
— Вама, начальник десятки, — ответил офицер, — который вернулся со своего задания во славу короля с апсарой, которую он разыскал и странным незнакомым воином, которого он взял в плен.
— Фоу-тан из Пном Дхека, — вопросил Лодиварман, — почему ты уклонилась от чести, которой я решил удостоить тебя?
— Великий король, — ответила девушка, — мое сердце принадлежит земле моих предков. Я хотела вернуться в Пном Дхек, потому что тоскую по отцу и друзьям, которых люблю и которые любят меня.
— Желание простительное, — промолвил король, — и на сей раз проступок будет прощен, но остерегись повторить его. Ты удостаиваешься высокой чести снискать благосклонность короля Лодивармана. И в будущем, до самой смерти, ты должна быть достойной ее, помни об этом.
Фоу-тан, дрожа, низко поклонилась. Лодиварман обратил свои холодные рыбьи глаза на Гордона Кинга. — Что за человека привели вы пред королевские очи? — спросил он.
— Незнакомый воин из дальней страны, Великий. — ответил Вама.
— Больше похож на беглого раба из Пном Дхека, — заметил Лодиварман.
— Я тоже так думал, Блистательный Сын Неба, — склонился Вама, — но деяния его таковы, что не оставляют сомнений в том, что он не раб и не сын раба.
— Какие деяния?
— Он в одиночку встретил мой отряд и единственным выстрелом уложил одного из лучших королевских лучников.
— И это все? Это просто причуда Судьбы.
— Нет, Брат Богов, — возразил Вама. — Это не все.
— Так что же? Поспеши, я не могу провести целый вечер в пустой болтовне о рабе.
— Одним ударом копья он сразил Господина Тигра! — вскричал Вама.
— И ты был тому свидетелем?
— Фоу-тан видела это, и все мы видели тушу тигра на следующее утро. О Король, он вонзил копье в грудь тигра, когда он на него напал, на полных два фута. Он прекрасный воин, и Вама счастлив, что привел его для службы в войсках Лодивармана.
Лодиварман помолчал, мертвый взор его покоился на лице Кинга, в то время как он постоянно брал нежные на вид грибы с подноса, что держал раб.
— Ты говоришь, что он сразил тигра единым ударом? — обратился он к Фоу-тан.
— Именно так, Великий король, — ответила девушка.
— Как он пришел к этому? Ни один здравомыслящий человек не поднимет руку на зверя без нужды в том.
— Он сделал это, чтобы спасти меня, на которую тигр готовился напасть.
— Сомнения мои относительно незнакомца возросли вдвое, — проговорил Лодиварман. — Каково же должно быть вознаграждение, чтобы удовлетворить тебя? — обратился он к Кингу.
— У меня нет никаких пожеланий, — ответил американец, — кроме того, чтобы ты дозволил Фоу-тан вернуться в ее любимый Пном Дхек.
— Немного же ты просишь! — закричал король. — Ты мне нравишься. Ты не будешь казнен, напротив, ты будешь служить в моей дворцовой гвардии — такой копьеносец может оказаться вдвое дороже, чем равное ему по весу количество золота. А что до твоей просьбы, то запомни, что Фоу-тан принадлежит Лодиварману, королю, а потому более не может быть предметом разговоров под страхом смерти! Заберите его в помещения для гвардии! — обратился он к одному из офицеров, кивая на Кинга, — и проследи, чтобы о нем позаботились, обучили и вооружили.
