«Заполучить возможности» означает стремление предприятия выйти на благоприятный рынок с помощью метода и логических инструментов, предоставляемых юриспруденцией и политической системой. Существует много координат для ведения бизнеса. Нет необходимости изобретать скрытые нечестные ходы. Например, вор как таковой является самым неподготовленным в этой игре. На самом деле, чтобы успешно управлять процессом заполучения возможностей, необходим высокий уровень рациональности.
2) Вторая характеристика: действующая, приоритетная группа, одержавшая победу, обладает способностью защищаться от любой возможной альтернативы. Установленная система обладает проприоцептивной способностью к защите, поддерживает свою логическую, идеологическую, стабильную идентичность, собственную империю, беспокоится о том, чтобы новое пространство или возможные революции не привели к уменьшению командующей идентичности. В итоге собственность не имеет значения сама по себе, а лишь в отношении к личности.
Так же наиболее передовой экономический материализм отстаивает существование идентичности духа. При этом важна его принадлежность, например, «Мерседесу» или «Кока-коле»: не достаточно гуараны[49], чтобы заместить «Кока-колу». «Кока-кола» сделает все, чтобы гуарана не добилась успеха, то есть не предоставит пространство этому напитку, пусть и менее дорогому, более качественному и натуральному.
В основе системы лежит ум, который управляет превосходством власти и, очевидно, делает это во имя себя.
Имя является качеством уникальности субъекта, то есть модусом ума. Тот же смысл имеет нация, команда, предприятие, история философии. В итоге стремление быть материалистичным показывает эгоцентричность ума, действующего как идентичность внутри экономического, политического, биологического пространства.
Название, определяющее позицию человека, не допускает альтернатив. Например, огромная империя «Кока-колы» не может быть названа по-иному, потому что за «Кока-колой» стоят акционеры, история, форма экономического империализма. Это знамя власти победившей системы.
В этой устойчивости защитного характера не допускаются альтернативы любого рода ни в культуре, музыке или искусстве, ни в информации, ни в политических движениях.
Субъект может делать что-то, что в первую очередь хорошо для него самого и для его небольшой группы, контекста, города. Например, молодой предприниматель может открыть свою радиостанцию, киностудию, предприятие, предоставляющее услуги, которые благодаря его внутреннему таланту, способностям и качествам постепенно получают одобрение со стороны клиентов. Это одобрение растет, выходит за рамки небольшого региона, такого как, например, Умбрия, и распространяется по всей Италии. Именно по причине того, что предприятие становится крупным, оно начинает представлять опасность для правящей системы, которая неизбежно будет разрушать его или пытаться поглотить, включая в логику идентичности данной системы, в логику победителя. Эта ситуация становится полем сражения самых сильных, контролирующих любую альтернативную форму в соответствии со своей ценностью и одобрением. Конечно, это не открытая война, но игра с использованием всевозможных бюрократических уловок, когда в дело идут подделка документов, фальсификация показаний, бюрократических решений и т. п.
Все это не является чем-то нечестным, а вполне нормально и логично. Наше умственное превосходство должно перестать совершать этическую проекцию. Этика – это индивидуальный глубинный факт сознания, но она не может принадлежать истории: существование сегодня есть, завтра – нет. В нашей социальной среде победитель пишет историю и выбирает идеологию.
1.5.Возьмем, например, законы, которые являются логическими инструментами, орудиями (точно так же, как клещи, молот и наковальня для кузнеца) и одобрены с согласия большинства, которое управляется самой сильной действующей системой, проявляющейся не в открытую, а всегда за кулисами. Законы являются орудиями, определяющими правила насилия и применения силы.
Каждое государство обладает своими государственными интересами[50], то есть своей логикой, откровением, «Библией».
Юриспруденция (кодексы и процедуры) определяет conditio sine qua non[51] в отношении того, каким образом можно нападать и защищаться. Это инструментальная логика, необходимая прежде всего действующей власти. Меняется государство, политический ум, и, как следствие, меняются и законы.
Законы – это инструменты с двойным лезвием, у них двойная функция. Они устанавливают:
1) чему обучать, что проповедовать народу;
2) какие меры воздействия использовать в различных ситуациях.
Когда закона недостаточно, то человек, ставший «неудобным», физически устраняется, для чего существует множество способов: не обязательно судебное разбирательство, есть несчастные случаи, хирургические операции и т. п.
Командующая система никогда не прибегает к мафии или оружию. Когда она использует их, то это означает, что она создает алиби для проведения других, более серьезных операций, чтобы сохранить свой status quo.
Ум системы не представляет собой зло: он следует логике, которую считает правильной с точки зрения собственного заработка и заработка всех остальных, то есть логика предоставления работы, достижения мира, определенного спокойствия. Предоставленный самому себе народ может опуститься до животного уровня, то есть законы, полиция и подобные меры необходимы.
Тот, кому удается достичь координат власти, устанавливает правила в доброй вере и со здоровыми убеждениями.
Ни один ум системы не устанавливает правил для совершения зла, убийства или по причине расизма. Все правила основываются на логичной экономии, обеспечивающей защиту группы. Под системой я имею в виду не государство или партию, а логическую форму, определяющую и управляющую внешне проявленной властью, которую мы и называем государством, законами, судьями, налогами.
Законы не могут определить и гарантировать абсолютный порядок. Они являются инструментами, доступными как преступнику, так и законопослушному гражданину. Мы называем преступниками тех, кто не приспосабливается явным образом. Законы – это лишь слова, которые определяют очередную власть исторического ее представителя или победного события.
1.6.Система – это органиграмма, силлогическая[52] машина, математическая форма, которая действует с помощью абсолютных принципов, в том смысле, что возможно добавление лишь того, что соответствует предыдущему. Все, что соответствует идентичности определенного принципа, принимаемо, рационально, легально, одобряемо. Все, что не соответствует идеологии определенного принципа идентичности, – ошибочно, является анафемой, противоречием, исключается из игры.
Система – это силлогическая машина, способная отбирать (различать то, что ее, и то, что не ее), метаболизировать и стабилизировать все в интересах интенциональности исторической индивидуальности. Создается дело в согласии с условиями ума, управляющего властью.
В сущности, органиграмма – это типология формы, которая определяет власть. Изначально ум, обладающий властью, не имеет определенной формы. У него есть интенциональность, импульс, амбиция. Разум без амбиции ничего не стоит. Амбиция уточняет силу, потенциал. Вместе сила и амбиция придают форму, с помощью которой исторически определяется власть предприятия, фирмы, группы.
Историческая очевидность показывает, что никакие государственные интересы не могут продемонстрировать вечную объективную этику экзистенциального становления.
Очевидность истории показывает, что любые государственные интересы в долгосрочной перспективе оказываются ошибочными или функциональны на протяжении определенного периода, следовательно, изменчивы, склонны к упадку. Никакие государственные интересы не учитывают вечного закона жизни.
Поскольку эти интересы представляют собой лишь средства, то есть определенное право, действующее позитивным образом в данный момент, историческую модель, которая в лучшем случае окажется действующей, мы должны сделать вывод, что даже лучшие государственные интересы являются временной версией локальной функциональности.
1.7.Какая логика эксклюзивным образом оправдывает государственные интересы? Как только они появляются (не важно, кто положил им начало – народ или другие силовые группы), кто или что оправдывает существование государственных интересов, если это не согласие народа?
Государственные интересы поддерживаются и контролируются монополией насилия, в частности физическим, юридическим[53], экономическим, идеологическим насилием. Это четыре ключевых качества государственных интересов.
