– Оставайтесь пока с учителем, – говорил он, – и ждите. Я вызову северный ветер, и как только вы услышите его завывание, знайте, что дети уже за городом.
Тут все трое монахов хором прочли псалом:
Я верю в великого Будду,В спасителя нашего верю…
Великий Мудрец Сунь У-кун вышел за ворота, присвистнул и сразу же поднялся в воздух. Там он прищелкнул пальцами и прочел заклинание.
Тотчас же к нему явились: дух – хранитель города, дух местности, духи очагов, повелители духов пяти стран света, вникающие в суть явлений природы, четыре дежурных божества времени, небесные посланцы Лю-дин и Лю-цзя, а также духи – хранители кумирен. Все они, совершив вежливый поклон, обратились к Сунь У-куну с вопросом:
– Великий Мудрец! Что привело тебя сюда – уж не стряслась ли какая-нибудь беда в ночную пору?
– Идя на Запад, мы попали в страну Нищенствующих монахов, – отвечал Сунь У-кун. – Правитель этой страны оказался человеком беспутным и всецело доверился злому духу-оборотню. А этот оборотень требует сейчас, чтобы ему дали сердца и печенки детей. Он говорит, что они необходимы ему для приготовления отвара, которым правитель должен запить снадобье, приносящее долголетие. Мой наставник не в силах вынести подобного злодейства и желает, чтобы мы спасли детей и уничтожили злого оборотня. Поэтому я и призвал вас всех, уважаемые духи, и прошу каждого проявить свое волшебство и вынести в отдаленные горы и ущелья или в глухие леса на один-два дня все корзины, висящие на воротах домов в этом городе, в которых находятся маленькие дети. Спрячьте их, кормите разными съедобными плодами, смотрите, чтобы они не голодали и не захворали, не пугались и не плакали. А когда я уничтожу злого оборотня, наведу порядок в стране, уговорю правителя вступить на путь Истины, мы тронемся в дорогу, тогда вы и доставите детей обратно.
Духи тотчас же принялись выполнять приказ Сунь У-куна и стали спускаться на землю, приготовившись пустить в ход волшебные чары. Завыл северный ветер, мгла окутала город.
Внезапно дунул ветер,Узор померкнул звездный,И лунный лик, сияющийНад кругом всей земли,Закрылся черным облаком,И взвился вихрь морозный,И грохот ураганаПослышался вдали.Все ближе гул зловещий,Все громче вой и гомон.И, словно сотни дьяволовСюда слетелись вдруг,Тайфун упал на городИ все затмил кругом он,И горожан беспомощныхВсех охватил испуг.Родители кидаютсяВ туман и мрак кромешный,Хотят ребят испуганныхПод кровлю увести,И, не страшась правителя,Пытаются поспешноДетей, в гусиных клетках томящихся,Спасти!Как было все угрюмо,И сумрачно, и грозно,Крутящаяся вьюга,Клубящаяся мгла!Боролись люди с бурей,Замерзли на морозе,Корою ледяноюПокрылись их тела.Метались, плача, материВ тревоге безнадежной,Отцы, рыдая, звали,Те – сына, эти – дочь,Дядья и деды древниеВо тьме блуждали снежной,Хоть жизни не щадили,Но не могли помочь.Везде кружились вихри!И духи-исполины,По воле Сунь У-кунаСлетевшие на зов,С дрожащими младенцамиГусиные корзиныВ горах укрыли бережноИ в глубине лесов.Пусть эту ночь родителиВсю провели в печали,Безвременно погибшуюОплакав детвору,Зато рассвет безоблачныйС веселием встречали,Найдя детей любимыхУ двери поутру.
Об этом знаменательном событии сложены еще и такие стихи:
Как много было их,Подвижников безгрешных,Буддийских мудрецов,Достойных всех похвал!И звали Мохо тех,Кто долго и успешноДеяния добра и правдыСовершал.Десятки тысяч их,Великого УченьяСвятых учеников,На праведном пути,Кто в трех прибежищах[4]Искал успокоенья,Кто заповедей пятьСтарался соблюсти.И к Будде светломуВозносятся моленья,Чтоб людям он простилБылые прегрешеньяНе царь был виноват,Забывший стыд и жалость,К несчастиям детейВ стране бикшу тогда:Нет, видимо, давно –В прошедшие года –В их прежнюю судьбуНесовершенство вкралось.Но мудрый Сунь У-кун,Душой страдая сам,Всем духам приказалСпасти детей в корзинах.И подвиг совершил,Угодный небесам,Заслуги превзойдяБуддийского брамина.
В ту ночь, в час, когда сменилась третья стража, духи благополучно доставили детей в безопасное место и приютили их там.
Тем временем Сунь У-кун по благодатному лучу спустился на землю и направился прямо во двор почтовой станции. До него донеслась молитва:
Я верю в великого Будду,В спасителя нашего верю…
Ликуя, вошел Сунь У-кун в помещение и воскликнул:
– Наставник, вот и я! Ну как, бушевал здесь ветер?
– Ну и ветер был! – вставил свое слово Чжу Ба-цзе.
– А что с детьми? Удалось их спасти? – нетерпеливо спросил Танский монах.
– Они все до единого доставлены в безопасное место, – ответил Сунь У-кун. – А когда мы все уладим и отправимся в дальнейший путь, – их привезут обратно.
Танский монах принялся благодарить Сунь У-куна и лишь теперь спокойно улегся спать.
Едва забрезжил рассвет, Танский монах проснулся, привел себя в порядок и позвал Сунь У-куна.
– Брат У-кун! Я пойду во дворец за пропуском, – сказал он.
– Наставник! Боюсь, что один ты там ничего не добьешься! – ответил Сунь У-кун. – Пойдем вместе, посмотрим, что из себя представляет здешний злодей-еретик, заправляющий всеми делами в государстве.
– Как бы своей грубостью ты не навлек гнев правителя, – растерянно произнес Танский монах. – Ведь кланяться ему ты не пожелаешь.
– А он меня и не увидит, – ответил Сунь У-кун. – Я буду невидимо следовать за тобой, а если понадоблюсь, то сразу же приду на помощь.
Ответ Сунь У-куна очень обрадовал Танского монаха. Он велел Чжу Ба-цзе и Ша-сэну сторожить поклажу и коня, а сам собрался в путь. В это время вошел смотритель станции, чтобы повидаться с Танским монахом, и был поражен переменой, происшедшей со вчерашнего дня во внешнем его облике. В самом деле:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
