– Бабуль, это что, еще одна субстанция, не добравшаяся до Тибета?
– Не мели ерунды. Иван – колдун, у него дар. Но он ошибся с предсказанием, и теперь его ищут враги.
– А мы при чем?
– Ну, – замялась Анфиса Макаровна. – Он сын нового друга Марго. У мальчика проблемы, попросили спрятать, пока отец проблемы уладит. Тем более парень хороший, вдруг у вас с ним что-нибудь получится.
– О! – Сима была в шоке. – Безусловно, получится. Особенно если учесть, что я собираюсь здесь переночевать, а ваш колдун, я гляжу, тоже остановился в моей комнате.
– Он сказал, что там аура светлее.
– Аргумент, – свирепо процедила Сима. – И что будем делать?
– Ты взрослая девочка. Где захочешь, там и переночуешь, у нас не одна комната, а три, так что выбирай. Но я бы на твоем месте выбрала свою.
– Бабуля, я еще понимаю, когда у нас деды по апартаментам шаркали, но этот!
– Я же не для себя!
– Ага, спасибо за заботу! Надеюсь, враги за ним к нам не припрутся?
– Не должны.
– Отлично. Пошла наводить мосты.
– Не вздумай его обижать, – забеспокоилась бабушка.
– Надеюсь, он не обидчивый!
Иван оказался не только не обидчивым, но и крайне сметливым молодым человеком. Вероятно, у него было образование психолога или в родне имелись вокзальные гадалки. Так или иначе, зубы он заговаривал мастерски.
Серафиму гость встретил в одних трусах, на мгновение смутив голым телом.
– Переживаешь из-за него? – прошептал Иван сочувственно, усадив хозяйку на диван. Серафима попыталась встать, но он не дал, схватив за руку и убежденно сообщив: – На весах сидишь.
– Не хами…
– Я не про диету, не поняла ты. На весах: на одной чаше – ты, на другой – он. Равновесие держать надо, не позволяй подниматься, и сама себя не роняй. Изменил – про весы вспомни. Он ошибся, ты ошибись.
– Я что-то не въезжаю…
– Просто говорю. Захочешь, приходи ночью, я твою чашу подниму, легче станет. Дай поле проверю.
Он уверенно взялся за Серафимину грудь, где, по-видимому, и находилось поле.
– Ну ты наглый, – опомнилась Сима, спихнув искателя полей на пол. – Короче, так: раз бабушка хочет, живи тут, но без глупостей. А то в момент вылетишь. Весы, поля… Жри, спи, веди себя прилично. Будешь придуриваться – как соплю размажу.
– Неженственно выражаешься… – начал было удивленный реакцией колдун.
– Ха, выражаюсь! Ты еще не в курсе, как я себя неженственно веду, если меня разозлить, – сообщила ему Серафима. – Инструкции понятны, колдун?
– Я с добром…
– Будешь шаманить, я твое добро оторву на фиг. Я тебе не бабуля. Мне эта мистика даром не нужна. И говори нормально. Тут не на приеме, денег не заплатим.
– Ну ладно, я как лучше хотел, – примирительно проныл Иван.
– Для тебя лучше – меня не трогать.
– Да все уже, понял, не трогаю.
– Тогда пошли есть. И оденься.
Вечер прошел в натянуто-теплой, почти дружественной обстановке.
Без Антона Серафима чувствовала себя на удивление незащищенной. Ей было даже странно, что еще совсем недавно можно было возвращаться с работы без него, ужинать без него, засыпать без него. Теперь все изменилось. Наверное, голый в центре города ощущает себя комфортнее, чем Сима, временно оставшаяся в одиночестве. Она сравнивала себя то с табуретом, у которого сломалась одна нога, то с канатоходцем без страховки, то с поросенком, спрятавшимся от волка в соломенном домике.
– Я схожу с ума, – констатировала Сима печально и безапелляционно в ответ на немой вопрос Инги.
Они встретились вечером, по дороге домой.
– Симочка, нельзя так зависеть от мужчины, – лепетала Инга. – Это опасно.
– Ты думаешь, что он…
– Да нет же, нет, – замахала руками подруга, пресекая дальнейшие фантазии на тему ее варианта развития событий. – Все обязательно будет хорошо, Симочка! Вот увидишь!
– Об чем речь? – их нагнала раскрасневшаяся Зойка с внушительными пакетами в руках.
– О мужиках, – вздохнула Серафима.
– Это надо запить! – Чугунова тряхнула пакетами, в которых что-то звякало, булькало и шуршало. – И заесть! Потому что они все подлецы, но без них мы, как керогаз без керосина. Как электричество невозможно без плюса и минуса, так и существование женщины невозможно без противоположного пола. Они постоянно должны быть рядом, иначе – жизнь проходит зря. Нет тока, нет эмоций, вообще ничего нет. Одна радость – пожрать да поспать. А от этого портится фигура, вследствие чего наличие рядом мужчины становится еще более нереальной фантазией. Замкнутый круг. Поэтому надо хватать любого и перебиваться в ожидании мужчины твоей мечты. Потому что этот «любой» может оказаться вообще последним. Как сухарь в блокаду. Это я сама придумала.
– Чтобы оправдать текучку кадров? – неожиданно поинтересовалась обычно интеллигентная Инга.
– О! – Зойка радостно гоготнула. – Это она из-за Юрика обиделась. Видишь, а так даже и поговорить было бы не о чем. Мужик – это вечный двигатель и вечный раздражитель. Но ты, Инесса, не кисни. Не вышло ничего.
– Да мне наплевать, – дрогнувшим голосом открестилась Инга. – Занимайтесь чем хотите.
– Чем хотим – никак! – Зойка развела руками, и пакеты снова заманчиво звякнули. – К консенсусу не пришли. А силой не получилось.
– Ты не далась? – хмыкнула Сима. – Я что-то пропустила? Кто такой Юра и с каких пор вы его делите?
– Мы его не делим! – вспыхнула Инга. – Там нечего делить!
– Ну не скажи! – рассудительно булькнула пакетами Чугунова. – Делить всегда есть чего, особенно когда мужик хороший. Обидно, Сим, добро пропадает. Никого у него нет, ходит, глаза мозолит. Это же неправильно. Он один, я одна, почему бы и нет? Но я ж понимаю: Инга тоже одна. Вот и делим. Про Востриковского мы. Чернявый такой, видела небось. В твоем подъезде живет.
– Не делим, – упрямо мотнула кудряшками Инга.
– Да не делим, не делим, успокойся, – добродушно отмахнулась Зоя. – Убег он от меня уже. Кто ж делит шкуру неубитого медведя? А жаль.
– Чего жаль, что не догнала? – развеселилась Серафима. – Быстро бежал?
– Бежал быстро, – согласилась Чугунова. – Но я девушка гордая, буду еще за всякими бегать. Мое то, что само придет. Ну или, по крайней мере, не будет шибко отбиваться. Там как дело было. Мы с Инессой домой шли, вот как сейчас. Я с сумками, она без. А зря, как оказалось. Смотрим, Юрик чешет. Я говорю, мол, сейчас я его заарканю, а она мне, мол, не получится. Он сейчас со мной в подъезд зайдет. Нет, логично, конечно, только он с ней сколько лет уж в подъезд заходит, а толку – ноль. Потому что в женщине должно быть больше физиологии и меньше понтов. Не надо из себя облако в кринолине строить. Будь проще, и мужики к тебе потянутся.
