красотка с темно-карими глазами и копной каштановых кудрей, Мередит была наследницей древнего рода Тэчвудов – нью-йоркских магнатов, которым принадлежала заметная часть самой дорогой недвижимости в стране. Ее отец, Леонард Алекс Тэчвуд, постоянно упоминался в прессе как один из самых ярких филантропов города, но для Мередит он оставался просто богатой версией бьющего отца. И она не хотела иметь дела ни с ним, ни с его деньгами.
– И последнее, – подвинула она ко мне коробку с подарками. – Надень все это, и тебя сразу заметят. Вечеринка начинается в восемь, но я бы на твоем месте раньше десяти не приходила. Никто не приходит вовремя в такие места, и ты будешь выглядеть странно. И надо сказать, я всерьез хочу выиграть этот спор. Сто долларов, что ты встретишь меня вечером в «Астории» и скажешь, как ты перепугалась.
– Ну, поскольку я не наследница и у меня нет столько денег, то я поставлю двадцатку и завтрак в постель на то, что пришлю тебе сообщение с рейтингом своего секса.
– За день я успею составить меню, – рассмеялась она, опершись о стол. – Ладно, если серьезно, пошли, подготовим тебя к твоему первому потенциальному разовому сексу.
* * *
Тем же вечером я стояла возле заброшенного темного здания на Седьмой авеню, дрожа от ветра, который бил по моим голым ногам. Я сомневалась, не перепутала ли случайно адрес: вокруг ни души, все окна заколочены дощатыми щитами, а на двери табличка «СДАЕТСЯ».
Я вытащила из сумочки телефон, собираясь позвонить Мередит, но она уже прислала мне сообщение.
Мередит: Не смотри на вход в здание, когда приедешь. Иди по проходу вглубь. Синяя дверь. Постучи шесть раз. Марк Штросс будет в сером. Я утром буду тост по-французски, яйца «бенедикт» и свежевыжатый апельсиновый сок, потому что ты вернешься одна. Спасибо заранее.
Рассмеявшись, я пошла по аллее, слегка покачиваясь, потому что еще не привыкла к высоте каблуков. Подойдя к синей двери, я постучала шесть раз, как велела Мередит, и человек в бежевом костюме открыл мне дверь.
– Лифт дальше по коридору, – сказал он. – Поднимайтесь на крышу. Хозяева предупреждают, что делать фотографии и записывать видео нельзя. Если вас за этим застанут, то выдворят. Ясно?
– Ясно.
Обойдя типа в бежевом костюме, я вошла в лифт и поднялась на крышу. Когда лифт остановился, я обнаружила, что нахожусь среди океана дорогих серых и черных пиджаков и ярких дизайнерских платьев.
Мигающие лампочки заливали крышу ярким светом, белые кожаные диваны стояли вокруг стеклянных кофейных столиков с разложенными на них кубинскими сигарами, официантки в черных глубоко декольтированных платьях сновали между гостями, разнося напитки.
Откуда-то возникла хостесс, которая вручила мне бокал темно-красного вина.
Я быстро отхлебнула и закашлялась, потому что вино обожгло мне горло.
Помня, что должна делать, я пошла по крыше в поисках Марка Штросса. Мне не понадобилось много времени. Одетый в серое, в черной шляпе, он стоял в одиночестве, опираясь на перила, и любовался захватывающим видом города.
– Простите, – откашлялась я, подходя к нему. – Вы мистер Штросс?
– Это зависит, – повернулся он ко мне, – от вашего предложения.
Я вынула из сумочки USB и протянула ему.
– Это от Мередит Тэчвуд.
– А, девочка Тэчвуд, – улыбнулся он. – Выходит, слухи об антинаследнице верны. Передайте ей, что я сожалею, что мы не увидимся этим вечером. Тем временем, – оглядел он меня сверху донизу, – вы можете называть меня Марк. Как ваше имя?
– Джиллиан.
– Рад познакомиться, Джиллиан. – Отхлебнув, он остановил взгляд на моем декольте. – Признаюсь честно. Если бы моя жена не была тут, следя за каждым моим движением, я бы сказал вам, что вы, безо всяких оговорок, самая сексуальная женщина из всех, что я видел. После чего позвал бы вас к себе, чтобы мы трахались там до самого рассвета. – Обернувшись, он помахал кому-то вдалеке. – Но поскольку это невозможно, окажите любезность, помашите моей жене, чтобы она не подошла и не лишила меня этих нескольких мгновений свободы.
Смущенная, я обернулась и помахала в том же направлении, что и он, и встретилась взглядом с очень красивой женщиной в светлом платье. Она приподняла свой бокал в нашу сторону и продолжила разговор с окружавшими ее дамами, а мистер Штросс снова повернулся к виду на город.
– Как вы думаете, какой это самолет? – спросил он, указывая на черно-белое воздушное судно, пролетающее над Гудзоном.
– Ну, я бы предположила, что это Boeing 737.
– Что? – уставился он на меня.
– Boeing 737, – повторила я. – А вы как думаете?
– Никак не думаю, – рассмеялся он. – Я не ожидал такого ответа, думал, вы скажете, там, грузовой или турбо, но вау! Это впечатляет.
– Что ты смеешься, милый? – возле нас внезапно возникла его жена. – Познакомь меня с твоей приятельницей!
Он закатил глаза и быстро представил нас друг другу. Затем обнял ее за талию и в последний раз оглядел меня перед уходом.
– Очень впечатляет, Джиллиан, – повторил он, подмигнув. – Самолет-то.
Его жена нахмурилась, он улыбнулся и увел ее. Я подождала, чтобы они исчезли из виду, и повернулась к городу, надеясь, что мне не придется больше столкнуться ни с кем из них.
– С самолетом получилось очень впечатляюще, – ко мне подошел другой человек, с более низким и командным голосом. – А было бы еще более впечатляюще, если бы вы назвали его верно.
– Простите? – я повернулась налево. – Что вы сказали?
– Я сказал, – повернулся он ко мне, – что это ваше выступление с самолетом было бы более впечатляющим, если бы вы назвали его верно. Вы так не думаете?
Я вообще не могла думать. Даже пытаться не стала бы.
Этот человек был совершенным воплощением идеала, буквально олицетворением живого, дышащего секса. Его темно-голубые глаза, блестящие в неярком свете, смотрели прямо в мои, полные четкие губы изгибались в дразнящей ухмылке. Слегка взлохмаченные русые
