– По какому праву вы меня оскорбляете? – сказал Баллас.
– Я всего лишь сказал правду, – спокойно отозвался купец.
– Правду?! – взвился Баллас. Блэк задел его слишком сильно. По какой-то неведомой причине купец задался целью вывести его из себя. Небезуспешно. – Правду? – повторил Баллас. – Вот я сейчас покажу тебе правду.
Вскочив на ноги, он занес кулак. Ярость застилала глаза. Балласу хотелось ударить Блэка. Разнести его череп на мелкие осколки, как он поступал с черепами животных в музее… Блэк соскользнул со стула, в руке у него появился нож. Длинное изогнутое лезвие блеснуло в пламени свечей. Баллас заколебался. Грэмиш вскочил с дивана, вынимая короткий кинжал. Несколько секунд все молчали, не двигаясь с места.
– Будет лучше, – сказал Блэк, – если ты уйдешь. – Он смерил Балласа спокойным взглядом темных глаз. – Дверь у тебя за спиной. И не забудь безделушку. Баллас схватил диск и запихал его в сумку.
– Ты дурак! – рявкнул он. – Я найду покупателя получше. А ты еще будешь локти кусать, купец!
И, едва не опрокинув стул, Баллас выскочил из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась. Блэк наклонил голову набок, прислушиваясь к удаляющимся шагам и приглушенным ругательствам.
– Ступай за ним, – сказал он, убирая нож.
– Господин?.. – неуверенно пробормотал Грэмиш.
– Я искренне надеялся, что он согласится на пять монет. – Блэк подошел к окну. – Может, так бы и случилось, да он слишком обидчив… А может быть, нет. – Он пожал плечами. – Как знать? Я не перестаю удивляться человеческой жадности. И заметь: более всего она присуща самым ленивым, самым убогим… Видел искры в камне?
– Да, – кивнул Грэмиш. – Камень великолепен. Интересно, откуда он взял эту вещь?
– Да какая разница? – отозвался Блэк, раздвигая шторы. – Важно другое. Мне хотелось бы иметь этот камень. Бродяга сказал – он уникален. Откровенно сказать, сомневаюсь; но все же хочу его приобрести… Вот что, Грэмиш: узнай, где живет бродяга. Или по крайней мере где сегодня ночует. А я вызову Лукаса и Рагриаля.
Грэмиш направился к двери, однако на пороге остановился и помедлил.
– Господин, вы легко могли заплатить и пятнадцать монет. Так почему же…
– Подобная сумма в руках бродяги вызовет подозрение. Особенно – у священных стражей. Они захотят узнать, кого он ограбил. Рано или поздно правда выплывет наружу. И у меня могут возникнуть неприятности.
– Он украл диск, ясно, – нахмурился Грэмиш. – А скупка краденого – серьезное преступление. Но Благие Магистры закрывают глаза на ваши дела. Наверняка и на сей раз они бы…
– Возможно, – перебил Блэк. – А возможно, и нет. Нас не трогают, пока мы ведем себя благоразумно. Если я привлеку излишнее внимание к своей персоне, все может перемениться. Он покачал головой. – Не хочу рисковать.
Внизу по тротуару протопали сапоги. Грузный медведеобразный человек выскочил из дверей и зашагал вниз по улице.
– Бродяга направился на север, – сказал Блэк. – Не упусти его. И смотри, чтобы он тебя не увидел. Мы возьмем диск, а потом уберем его. Так будет лучше. – Он усмехнулся. – Таков наш век, Грэмиш. Убить и ограбить – проще и безопаснее, чем заключить честную сделку. Ступай.
Грэмиш поклонился и исчез за дверью. Карранд Блэк вздохнул и задернул шторы.
Баллас вернулся в «Алую звезду». В обшей зале он купил бутылку вина и теперь сидел на кровати, потягивая пойло. В комнате было темно, лишь лунный свет пробивался сквозь ставни. Но Балласу большего и не требовалось. Даже если бы здесь горела сейчас тысяча свечей, он все равно видел бы лишь то, что безраздельно занимало мысли, – богато обставленный кабинет Карранда Блэка. И самого купца. Его лицо стояло перед глазами Балласа, словно кошмарное видение. А в ушах звучал спокойный, насмешливый голос: «Тебе назначено жить рядом с крысами и бродячими собаками…»
Баллас вспоминал быстрые, ловкие движения Блэка и нож, мгновенно появившийся в его руке. Этот человек бесконечно уверен в себе. Он отмахнулся от Балласа, будто от навязчивой мухи в саду. И это тоже казалось оскорбительным – помимо всего прочего…
– Случись такое несколько лет назад, – бормотал Баллас, – я бы тебя убил. Перерезал бы твою сраную глотку, прежде чем ты успел бы крикнуть…
Баллас сделал добрый глоток из бутылки. Диск лежал у него на коленях. Баллас погладил пальцем рубины и голубой камень.
– Пять золотых! И ты всерьез полагал, что я соглашусь?
Разумеется, именно так Блэк так и полагал. И Баллас внезапно понял почему. Для купца, чье золото затмевает блеск солнца, это ничтожная сумма. Однако он был уверен, что Балласа – человека, по природе своей предназначенного для помоек и сточных канав, – она ослепит. Блэк ожидал, что монеты, сверкающие на столе, притянут Балласа, как огонь свечи притягивает мотыльков. И он не сможет сопротивляться…
Неужто все богатеи мыслят подобным образом? И каждый сочтет, что Баллас не устоит перед блеском нескольких золотых? Если так – их ожидает разочарование… Хотя, впрочем… с другой стороны…
Баллас потряс головой. Нет, откровенно сказать, кое в чем Блэк был прав. Возможно, и впрямь лучше принять меры, чтобы спастись от искушения – и от себя самого. Потому что, если быть честным, пять золотых едва не соблазнили Балласа. Он уже готов был согласиться. Лишь неимоверным усилием воли он отказался от денег. Не продал диск за такую смехотворную сумму…
Баллас вылил в рот остатки вина и открыл вторую бутылку.
Пока рубины и синий камень вправлены в железную основу, их можно продать только вместе. И люди, подобные Блэку, по-прежнему станут предлагать смехотворные суммы, рассчитывая на неискушенность Балласа. Или на то, что блеск золота затмит его разум. Но что, если продать их по отдельности?..
– Хотите меня обдурить? – пробурчал Баллас. – Не дождетесь!
Конечно, подумалось ему, человек, покупающий все камни сразу, рассчитывает на скидку, потому что тратит большую сумму. Стало быть, не надо торопиться. Из этих камушков он выжмет их цену до последней золотой крупинки. Как винодел выжимает виноград, пока не останется одна только сухая кожица.
Баллас решительно поднялся на ноги и зашарил по комнате в поисках свечи. Не нашел. За неимением лучшего открыл ставни. Лунный свет залил комнату, осветив убогую мебель и заиграв на боках опустошенных бутылок. Баллас хлопнул себя по боку, где обыкновенно висели ножны с кинжалом, – и выругался. Кинжала не было. Церковь запрещала обывателям носить оружие в пределах Соритерата.
Баллас спустился в общую залу. Здесь он купил еще бутылку вина и кусок жареной говядины. Он был сыт. Но к мясу прилагался столовый нож.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
