Читаем без скачивания Кровавый алмаз (сборник) - Владимир Дугин

След кольца N_2 обнаружить пока не удавалось, и после возвращения мне пришлось активно заняться его поисками. Проведя в турпоходе три недели, Лидия появилась в своей квартире лишь на один вечер, после чего бесследно исчезла. Ни сослуживцы, ни знакомые, ни соседи ничего о ней не знали… И только к концу месяца, когда я уже решил, что надо просить объявить всесоюзный розыск, Лидию нашли в ее родном городе, причем, сразу в нескольких местах…

14

Я встретил вас — и все былое

В отжившем сердце ожило…

Ф.Тютчев

Одной из основных проблем, постоянно встающих перед убийцей, является сокрытие трупа. Каких только ухищрений не знает история криминалистики! Еще учась на втором отделении «Вышки», как слушатели Высшей школы имени Рыцаря Революции называют свою "альма матер", я узнал, что трупы растворяют в кислотах, сжигают, топят в водоемах, подкладывают на рельсы, чтобы колеса поезда изувечили тело и создали впечатление несчастного случая, закапывают в гробах с двойным дном, замуровывают в стены и закатывают под асфальт дорожного покрытия. Бывали случаи, когда убийцы пытались съесть останки своих жертв или продать на базаре под видом телятины или говядины, торговали пирожками с фаршем из человеческого мяса и даже скармливали домашним животным. Одним из распространенных и примитивных способов является расчленение тела жертвы и разбрасывание его в разных местах. Преступник не понимает, что таким путем он увеличивает вероятность нахождения останков ровно во столько раз, на сколько частей разделил труп. Старушка-нищенка, собиравшая пустые бутылки, нашла ранним утром в мусорном ящике "молодую женскую руку", как потом записали в милицейском протоколе, и с перепугу подняла такой крик, что переполошила жильцов всех квартир, окна которых выходили во двор. Через некоторое время из самых разных частей Города стали поступать сообщения о других находках, а к вечеру тело Лидии, за исключением нескольких фрагментов, отсутствие которых наводило на жуткую мысль о каннибализме, было собрано на цинковом столе морга. Голову нашли в пригородной зоне отдыха, и поскольку лицо было почти не повреждено, опознание по фотографии, которую мы послали на родину погибшей, в надежде, что она может там появиться, не составило труда. Константин, сообщивший несколько характерных примет, тоже подтвердил, что это тело его сестры. На убитой не нашли никаких украшений…

Итак, единственной ниточкой, которая могла привести к кольцу N_2, а потом и к бриллианту, являлись эти жалкие останки, лежащие в холодильнике морга. "Дело об убийстве гражданки Костюк Лидии Викторовны" было включено в качестве составной части в "Дело о бриллианте", хотя представляло и самостоятельный интерес.

Расследование осложнилось отсутствием каких бы то ни было сведений о намерениях Лидии после турпохода. Она никому не говорила, что собирается поехать к брату, хотя можно было предположить, что ее очень и очень интересовала причитающаяся ей доля наследства. Поэтому оставалось неясным, где совершилось убийство, не был ли это несчастный случай, скажем, не сбила ли ее машина, после чего шофер попытался замести следы. Опрос окрестных жителей тех мест, где были найдены останки, тоже почти ничего не дал. Множество автомобилей и людей с ручной поклажей были замечены наблюдательными пенсионерами, постовыми и дворниками, пронырливыми мальчишками и праздными гуляками, но ни одна ниточка не вела к центру нужного клубка, хотя попутно было найдено много украденных вещей и были задержаны несколько квартирных воров и один угонщик автомобиля.

И только после того, как в результате тщательного анализа лаборатория обнаружила в крови и тканях убитой следы препарата, вызывающего при введении нестерпимую боль, стало ясно, что это не убийство с целью ограбления и не несчастный случай.

Действительно, трудно было предположить, что обычный грабитель или, тем более, неосторожный шофер добыли где-то столь редкий препарат и зачем-то использовали его для причинения боли своей жертве.

Я понимал, что в самом недалеком будущем следует ожидать каких-то новых шагов со стороны противника. Лидия при всем желании не могла даже под пыткой сообщить им ничего существенного, а то обстоятельство, что в их распоряжении были теперь оба кольца (я предполагал, что кольцо Генрика не утонуло вместе с «Дафни» в Сальтенс-Мальстреме, во всяком случае, прежде, чем пускаться в погоню за мной, норвежские коллеги успели, конечно, передать русским заказчикам выгравированные на нем цифры), позволяло им надеяться вскоре овладеть сокровищем. Вероятнее всего, они изберут объектом своей следующей атаки Константина, чтобы узнать от него метод шифровки и получить сам текст памятной записки. Несмотря на то, что в нашей «конторе» явно был осведомитель, добраться до документов, лежащих в моем личном сейфе, они практически не могли.

Поэтому я перебрался в Город, где жил Константин, чтобы быть поближе к месту предполагаемых событий. Я поселился в одной из конспиративных квартир, хозяин которой представил меня соседям как своего родственника из Тюмени, приехавшего с большими деньгами погулять после тяжелых трудов. Тысячи забот и вопросов одолевали меня, а все же воспоминания, то радостные, то горькие, но всегда с оттенком сладкой ностальгии по канувшей в безвозвратное прошлое стране юности, нет-нет да пробивались сквозь деловую скорлупу, когда я проходил знакомыми улицами, вдыхал знакомые запахи, слышал знакомые интонации в голосах случайных попутчиков и прохожих. К сожалению, всю опасность подобного душевного состояния я понял слишком поздно.

Может быть, выезжая из двора, где в гараже приятеля стояла машина, предоставленная в мое пользование, я не обратил бы никакого внимания на лицо девушки, ожидавшей трамвая на противоположной стороне улицы, если бы в это время до меня не донесся медовый голос Георга Отса, поющего "Сормовскую лирическую". Эта примитивная песенка была, однако, связана для меня с воспоминаниями о первой любви, первом свидании и первой сладкой размолвке, подразумевающей скорое примирение — верный катализатор еще робких отношений… Вероятно, именно поэтому мне вдруг показалось, что это она стоит на краю тротуара, держа авоську с торчащим из нее батоном и перекинув через руку светлый плащ. Опередив появившийся в конце улицы трамвай, я круто развернул «жигули» и с забытой наглостью предложил:

— Девушка, вас подвезти?

В желтом свете уличных фонарей, оснащенных галогенными лампами, я увидел черные глаза, гривку «сэссуна», подкрашенную на лбу рыжим, чувственные влажные губы. Вблизи она была совсем не похожа на девушку из моих воспоминаний, но что-то уже сдвинулось во мне, покатилось по давно неезженным и волнующим путям, и "жать на тормоза" мне не хотелось.

— Вот подходит мой трамвай, спасибо, но…

Со стуком и лязгом прошли освещенные изнутри вагоны, звякнул негодующе звонок — моя машина расположилась почти на остановке, с шипением раздвинулись двери. Девушка вошла в вагон и почти сразу же вышла. Оглянувшись, она заметила, что я все еще смотрю на нее.

— Трамвай идет в парк… Вы, правда, можете подвезти меня?

— Если нам по пути, — осторожно, боясь спугнуть ее слишком явной готовностью ехать с ней хоть на край света, ответил я.

— Мне на площадь Шевченко. Это далеко, да?

— Совсем нет. Мне еще дальше — на Оболонь, — соврал я.

Она гибко проскользнула на переднее сидение и, достав из сумки кошелек, стала озабоченно рыться в нем. Я отреагировал так, как надо:

— Ну, что вы. Я беру только натурой и по взаимному соглашению.

Она засмеялась:

— Боюсь, что мне это будет не по карману!

— Договоримся. У меня такса не высокая. Улыбка с километра, я уже получил с вас за дорогу до Окружной. Ну вот, если вы будете так смеяться, у меня не хватит бензина.

Машина проезжала знакомыми улицами, мимо проплывали освещенные окна домов, блестели черные в темноте листья деревьев, подсвеченные из распахнутых настежь парадных, во влажной теплоте ночи троллейбусы казались огромными кашалотами, упрямо выставившими крутые лбы, а граненая «волга», поравнявшаяся с нами, напоминала вытащенную из детского рта зеленую карамельку.

Я с трудом втиснул машину в загроможденный бетонными плитами строящегося дома двор.

— Не выходите, я не хочу, чтобы вас видела тетка, — быстро сказала она. Ее губы мягко прижались к моим, и она исчезла за гулко стукнувшей дверью подъезда.

Когда я подъезжал к своему дому, собиравшаяся весь вечер гроза разыгралась не на шутку. Голубые молнии вспыхивали с сухим треском, под низкими тучами перекатывались тяжелые раскаты грома. В салоне машины не было плаща, и чтобы не промокнуть, я не стал загонять «жигули» в гараж, а оставил у подъезда, бегом преодолев несколько метров, отделявших меня от спасительного козырька над входом.