— Где это его так потрепало? — потребовал подробностей капитан. И вот тут Уракбай и совершил, пожалуй, свою самую большую ошибку в жизни. Он припомнил, с каким сочувствием и состраданием воспринимали остальные ордынцы рассказы о переломном моменте в истории своего государства, и решил опять этим воспользоваться:
— Да мы демобилизованные солдаты, а ранения получили во время легендарного сражения отряда диверсантов с Титаном.
И на добрые пятнадцать минут, пустился в пересказ легендарных подробностей. Не забывая при этом красочно описать не только свою роль, но и самоотверженность особенно пострадавшего бравого десятника.
К концу рассказа моряки подобрали свои отвисшие челюсти и совершенно неожиданно помощник сказал:
— Сочувствуем от всей души, но нам надо ложиться спать
Немного удивлённый такой реакцией на свои подвиги, Дельфин, тем не менее, поспешил ретироваться из кают-компании, поблагодарил за ужин и утянул за собой сослуживца. Но вот если бы он подслушал состоявшийся после его ухода разговор:
— С этими всё ясно: шпики! — вынес безапелляционный приговор капитан. — Косят под демобилизованных, а сами вырядились получше, чем наблюдатели воли Фаррати.
— Я тоже так сразу подумал, — оживился надменный помощник. — Сразу, как только их увидел, понял что за птички. А тут ещё этот обожжённый невменяемым явно притворяется.
— С чего ты взял?
— Так ведь полдня на юте провёл! А чего высматривал? Вот! Явно своих коллег из военной армады высматривает. Собирается определённый знак подать! Военные фрегаты хоть и разогнали по всему морю, но ближе к Морскому королевству, поговаривают, до сих пор сражения продолжаются.
— Тут ты перебрал, — капитан оглянулся на дверь, — Мир давно. Какие могут быть сражения! А вот если военные корабли оттянулись к нашим портам, то наверняка перед ними новые задачи поставили. А какие? Да только одни: таких как мы вылавливать.
— Вот и я о том же! — шипел помощник. — А эти двое наверняка всё давно высмотрели и специально вчера на другой корабль не подались. Погрузку видели, а скорей всего и за повозками из самого города проследили. Вот так!
— Э-эх! — в отчаянии застонал капитан, — Неужели погорим?
Его помощник тоже воровато оглянулся на дверь и зашептал:
— Придётся перестраховаться…
После выхода из кают-компании, Заринат вдруг неожиданно заупрямился, и словно капризный ребенок потянул на своё любимое место.
— Так ведь спать пора! — попытался напомнить Уракбай, но и сам поддался очарованию ночного моря. Обе луны как раз светили в полную силу и по всему ночному небосклону протянулись три огромные разноцветные радуги. Пожалуй, в такую ночь можно и в самом деле в полной мере насладиться созерцанием тёплого и ласкового моря.
Тем более что и бывший десятник с детской непосредственностью твердил одно и тоже:
— Море! Там море!
— Ладно, посидим, — вздохнул опекун, поддаваясь настойчивой, но весьма деликатной тяге за руку. Хотя понимал, что при желании подопечный его вообще утянет куда угодно играючи. — Но только недолго, ты понял? Недолго!
— Да, да, да! — ещё больше обрадовался Заринат.
Они уселись прямо на палубу, свесив ноги под леерное ограждение, и замерли в завораживающем созерцании. Больших волн не было, но иногда морская зыбь довольно высоко приподнимала нос корабля, а потом пугающей неотвратимостью приближала к серебрящейся отражениями радуг воде. Но всё равно, ни разу тёплая волна не достала ног расслабившихся пассажиров. Один из них усиленно пытался рассмотреть бессмысленные, смазанные картинки в бредовых воспоминаниях, а второй радовался воистину волшебным минутам покоя, выпавшим на их долю
Вот только неосторожный скрежет металла, за спиной сразу вывел из радостной неги. Уракбай вскочил с максимальным проворством, своим действием заставив застыть приближающуюся по юту группу матросов, которые ощетинились длинными копьями и увесистыми алебардами. Тут же за их спинами запоздало зашипел помощник капитана:
— Тише…! — но осознав запоздалость своего шипения, перешёл на нормальный голос: — Ну что, так и не дождались своих компаньонов? — с издевкой обратился он к пассажирам. — И всё то вам «надзирать» не терпится!
— Вы нас явно не за тех принимаете! — воскликнул Дельфин, лихорадочно просчитывая создавшуюся обстановку и свои шансы остаться в живых, — Кажется вы не совсем верно истолковали наши честные и откровенные рассказы. Я вам могу прямо сейчас показать наши документы и продуктовые аттестаты. Вы ведь знаете, что они выдаются только действительно пострадавшим в сражениях воинам.
— Ну да, чего вам стоит написать мешок таких бумажек! Да по вашим любопытным мордам без всякого документа всё сразу ясно становится.
— Поверьте, мы вообще не заинтересованы в какой-либо конфронтации, — с отчаянием применял свои умения убеждать Уракбай, — Я ведь тоже довольно знаменитый в Эмране человек, и полтора года назад просто по необходимости избежать виселицы подался в рекруты. За меня кто угодно может поручиться…
— Ага! Так теперь уже не притворяешься очевидцем гибели Титана? Теперь ты нам про тюрьмы Эмрана расскажешь?
— Запросто…
— Вот тут ты и попался второй, да нет, пятый раз! — со злорадством восторжествовал помощник. — Кто кроме дознавателей так хорошо тюрьмы знает?
— Да меня лично сам Шырь Одноглазый знает с пелёнок!
Последний аргумент о знакомстве с наибольшим криминальным авторитетом Эмрана, вообще рассмешил атакующих:
— Ну вот, даже Одноглазым со страха решили прикрыться! А ведь его уже три месяца как повесили!!!
Это был конец. О каком-то удачном сопротивлении не могло быть и речи. Дюжина жестко настроенных на схватку матросов выглядела грозно и неприступно. Да и помощник капитана за их спинами потрясал заряженным арбалетом. Конечно, можно и ножи кинуть, и кинжал, и кортик, да только общего дисбаланса сил это не выровняет. Даже если пустить в бой вставшего рядом Зарината, то бывший десятник просто погибнет без малейшей пользы, пронзённый несколькими копейными наконечниками и добитый тяжелыми алебардами. Выход оставался только один: со всей возможной скоростью сигануть за борт и тем самым насколько возможно дольше оттянуть время собственной смерти. Потому как ни края земли, ни единого огонька на мачте других кораблей, на горизонте не просматривалось.
Мелькнула правда предательская мысль прыгать за борт немедля, но совесть не позволила бросить боевого товарища на растерзание морякам. Требовалось выиграть буквально несколько мгновений, и Дельфин патетически воскликнул:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
