Читаем без скачивания Земля у нас такая - Павел Мисько

- Гляди, Адам, - весла-то здесь... А мы думали... Что будем делать с этими партизанами? Пусть бы поспали, но простудиться могут, лежа на сыром...

"Адам? - шевелятся сонные мысли. - Почему здесь Адам?"

Пересиливаю себя, приподнимаю голову.

По ту сторону костра сидит на корточках человек. В грубом брезентовом плаще, длинная, как у деда-мороза, седая борода... Шевелит над костром пальцами, греет. Ну, конечно же, - Адам!

Я сажусь, и в это время за моей спиной слышится сиплый смешок.

- Трет лапками глаза, трет...

Оглядываюсь - дед Стахей!

- Гриша приехал?

- Нету Гриши... - почему-то вздыхает Стахей Иванович. - Собирайтесь, поедем в лагерь.

- Утону-ул?!

Проснулся и сел Хмурец.

- Тьфу, тьфу! Против ночи такое скажешь... Около телят остался Гриша, ушицу варит. А мы за вами приехали.

- Здравствуйте вам... - окончательно проснулся Хмурец и кивнул деду Адаму.

- Здорово, коли не шутишь... - насмешливо посмотрел на него старик, потер руки. - Ну что, герои, собирайтесь!

Витя забрал из шалаша мешок, Гришину одежду, понес в лодку.

- А-а-а!!! - вдруг послышался его дикий крик.

Смотрим - мчится от лодки во всю прыть, только штаны в руке трепыхаются.

На корме лодки стояло белое привидение!

- У-ю-ю... Уб-бу-бу... - бормотало привидение и раскачивалось из стороны в сторону.

- Свят! Свят! Свят! - закрестился дед Стахей.

Дед Адам медленно, будто делал физкультурное упражнение, подымался с корточек и шептал:

- Неужели она?! Ну и шельма-девка! Ну и шельма...

Витя забежал по ту сторону костра, повернулся лицом к привидению. Глаза вытаращил еще больше, чем тогда, на химкомбинате, когда смотрел с тринадцатого этажа. Да еще рот разинул, и по горлу кадык перекатывается, словно глотает что-то, да не может сглотнуть...

Привидение шло от лодки к костру. У меня запершило в горле, я готов был закричать: "Ма-ама!"

- Ей-богу, Людка, шельма! - уже уверенно сказал дед Адам и грозно подбоченился. - Ну, скажу Юрке, пусть спустит шкуру... Горит на ней шкура, ой горит!

Я побежал навстречу "привидению".

Людка! Та самая, что прибегала к стаду, когда я пас Адамовых телят... Идет, кулачки под подбородком, "бу-бу-бу!" - трясется.

Веду ее к костру...

- О, боже мой, боже... А дитятко мое! - засуетился дед Стахей.

- Бу-бу-бу-бу... Эт-то такой П-партизанский о-остров? - Люда тряслась и пыталась выжать подол платья.

- Что ты там крутишь без толку! - закричал на внучку дед Адам. - Оно все мокрое и грязное!

- А я разве з-знала, что в лодке, в б-багажнике в-вода?

- Ну и детки пошли! Не дай бог... - не унимался дед Адам.

- Не греши... Хорошие у тебя внуки. И сын, Юрка, добрый хлопец, сказал дед Стахей.

- Ты... это... Сбрось мокрое... - я дергаю Люду за платье. - Хмурец, дай ей Гришкины штаны и ватник!

Витя все еще настороженно подошел к ней, протянул одежду.

Люда отошла в кусты переодеваться.

Витя вдруг ожил, побежал к реке, зачерпнул котелком воды, повесил над костром. Подбросил побольше дров.

- Как это ты ухитрилась вышмыгнуть из дома? - наступал дед Адам на внучку.

- Подумаешь - важность! Паромщик прибежал к нам, когда лодку нашу выловил, все начали ойкать: "Ой, Стахей! Где Стахей?" Про меня и забыли. А мне интересно стало, как вы будете деда спасать... Да вы же меня видели!

- Когда? - у Адама вздрагивают лохматые брови, он подозрительно смотрит на Люду.

- А тогда, когда к телячьему лагерю приставали! Я вылазила из багажника, подслушивала, о чем вы разговариваете...

- Черт тебя плешивый видел, а не мы.

- Тогда еще Гриша голый вылез, а вы перепугались.

- Кто перепугался? Мы?! Да ты знаешь, как мы фрицев с твоим дедом... Исключительно за храбрость нас уважали! Благодарность за благодарностью от командования сыпались! - Стахей Иванович, присев у костра, подкладывал под котелок головешки.

- А я думала - перепугались, когда голого Гришу увидели: прыгнули за шалаш и давай креститься!

- Кхм... Гм!.. - закашлялся дед Стахей. - Смотри ты, уже и вода закипает... Бери вот, попей горяченького... А то еще простудишься...

Зашитые кое-как леской штаны Чаратуна Люде велики - Гаврош, да и только! Закуталась в ватник по самый нос, сопит, жует что-то. Витя и о Грише забыл - угощает Адамову внучку теми припасами, что оставлял Чаратуну.

А та жалуется, показывает Хмурцу палец - синий, под ногтем набежало крови.

- Я сунула руку под крышку, щель себе сделала, чтоб дышалось легче... А дед ка-ак сел сверху! - она трясет пальцем, дует на ноготь.

У Хмурца горят от восхищения глаза...

Чтобы не смотреть на еду, направляюсь к дедам. Те стоят уже у самой воды, глядят на протоку.

- Это здесь ты переправлял партизан? - спрашивает Адам.

- Здесь... Вон из того ельничка сюда... Моложе тогда вдвое был... Если бы сейчас кто-нибудь приказал одиннадцать раз переплыть рукав с таким грузом, сказал бы: хоть убейте на месте, не смогу! А тогда само получилось...

- Гм... Если б тогда хоть один немец додумался сюда заглянуть, всех бы побрали, как цыплят...

- И не говори... А что было делать? По одному патрону оставалось... А без патронов что винтовка, что карабин - хуже кочерги... Вот сын твой, Юрась, это верно - геройский хлопец! Три километра плыл вниз по Неману, а потом ко мне пробрался. Раненый! А у нас полная деревня немцев... И ни одной лодки! Перевязал его - и к вам, в Студенец, среди ночи. Лодку искать. А что было делать, скажи? - повторил Стахей свой вопрос. - Плохо могло у партизан все кончиться...

- Повезло вам... Ты просто счастливый человек, Стахей!

- Да-а-а-а... счастливый! Куда больше...

Согнувшись, сразу постарев еще лет на десять, Стахей Иванович пошел к лодке. Нечего ему было там делать, но дед долго ковырялся, не выходил к свету.

Витя с Людой взяли вещмешок, котелок, удочки. Хмурец вел Люду за руку к лодке, как маленькую. Я проверил, не забыли ли чего, забрал одеяла и весла, пошел вслед за ними.

Адам бросил в костер остатки дров, постоял немного, задумчиво глядя на огонь. Отблески костра играли на его лице красными бликами...

...Лодку несло по течению быстро. Изредка то один дед, то второй взмахивали веслами, направляли ее в нужном направлении. Огненная точка на острове видна была, пока мы не спрятались за поворотом.

До свидания, Партизанский остров! В этом году уже некогда будет сюда заглянуть. А на следующее лето - обязательно. Пройдемся и по местам боев с немцами, разыщем бывший лагерь партизан в Принеманской пуще, подземный партизанский госпиталь. Его тоже не могли найти немцы, и раненые партизаны благополучно пережили блокаду... Кто мне об этом рассказывал? Отец рассказывал...

О своих планах-мечтах я не говорю даже Хмурцу...

Лодка шуршит днищем по песку. Дед Стахей вылезает первым и пробует подтащить ее еще выше.

Старики остаются внизу поговорить, а мы карабкаемся на кручу по знакомому, размытому дождем склону. Витя тащит Люду на буксире, не выпускает ее руки из своей. Боится, чтоб не удрала...

- А где же Гриша? - осматриваюсь по сторонам.

Светло только возле костра, а вокруг почти непроглядная темень. Почему не бежит Гриша нам навстречу?

Заползаю на коленках в шалаш, ощупываю. Нет его, не спит... И тревожно заныло в груди...

- Гриша! - закричал я в одну сторону, в другую. Потом орали вдвоем с Витей... Тишина, только слышно, как устало вздыхают телята.

- Чего глотку дерете? - вдруг выступает из темноты Чаратун, бросает охапку хвороста. Одет он смешно - ватник деда Стахея, а ниже - голые, в царапинах коленки. - Давайте быстрее штаны, а то комары заедают.

И вдруг осекся, увидев свои штаны на Люде.

- А эт-то еще что за чучело гороховое? Вы в Немане его выловили или где?

- В Немане! - улыбается во весь рот Хмурец, шмыгает носом.

Люда решительно - раз! раз! раз! - сорвала с себя и швырнула ему штаны.

- На! Сам ты чучело!

Гриша поймал штаны.

- И пошутить нельзя!

- А это - тоже его? - расстегнула она ватник.

- Майка - его, а ватник мой... - успокаивает Хмурец. Люда, отбежав в сторону, приседает, быстренько снимает майку и тут же закутывается в ватник.

- На! - подбегает она к костру, швыряет через него майку. Но бросила неудачно - прямо в огонь! Мгновение - и майка почернела, вспыхнула...

Гриша подцепил на валежину обгоревшие лохмотья, помахал ими, разбрасывая искры.

- Вот ч-чучело... - смущенно и растерянно пробормотал он.

- Откуплю, не плачь. А ватник тебе принесу... - уже к Хмурцу обратилась Люда. - Где ты живешь?

Витя вел ее к лодке и на ходу объяснял, как найти его дом в Грабовке.

- Уху я уже два раза подогревал... Наверное, остыла.

Гриша говорит это громким голосом, как будто хочет побороть в себе смущение. Идет к шалашу, оттуда слышится шорох. Приносит к костру сверток, развертывает - в нем чугунок с крышкой.

- Остыла... Поставлю еще раз.

Адам, слышно, постукивает веслом о лодку.

- Ты скоро, Люда? - зовет он.

- Бегу-у-у! - прыгает с кручи вниз Люда.