не смогла совладать с равновесием. Зад мой перевесил, вследствие чего я соскользнула и сползла вниз, падая в саму ванну ногами кверху, но мне уже было пофигу до того, как нелепо я выглядела в этой ситуации.
Потянувшись к крану, я схватила душевую лейку и поднесла ее к уху.
— Алло, это дурдом? Пришлите, пожалуйста, бригаду. Срочно! У нас тут тяжелейший случай!
Ярослав спрятал улыбку под своими пальцами и на расстоянии удерживал меня взглядом, в котором отплясывали озорные огоньки. Он рассматривал мое полыхающее лицо. Он словно что-то искал на нем.
— Ну что смотришь? Вытащи меня отсюда, — кряхтела я как старушка.
— Горе ты мое луковое!
Цыкнув, Ярослав приподнял меня за подмышки и посадил обратно на бортик, равномерно распределив центр тяжести. Он опустился на корточки возле меня. Придерживал меня за руку, помогая преодолевать силу притяжения.
Был таким милым... Вот смотрела на него, и растекалась, все внутри порхало, вибрировала каждая жилка. Я превращалась в желеобразную субстанцию. Потому что мне вдруг на какой-то миг показалось, что он готов вытащить меня не только из ванны, а из любой передряги, защитить от всех бед и напастей, заслонить собой, оберегать...
Никогда его таким прежде не видела... Но он все испортил:
— Ты со своей собакой на время переедешь сюда, — осторожно он произнес, и это был не вопрос и вовсе не просьба, я расслышала четкий приказ, и даже была готова сознаться, что никакой собаки у меня не было, а вот грудничок, который может оказаться большим сюрпризом для Ярослава, очень даже был. — Бабушка будет безумно рада твоему переезду. Вы подружитесь. Ну? Что скажешь?
Недолго думая, я оттолкнулась от бортика ванны, обошла Ярослава.
— Что я скажу? А вот что! — выпалила и что есть ног рванула к двери.
Открыла ее и побежала по коридору сломя голову, но убежать далеко не удалось. Ярослав настиг меня буквально через пару метров. Он схватил меня, сдавив мне все внутренности тугим захватом, а потом как пушинку забросил мою тушку на свое плечо. Я даже пискнуть не успела, а мы уже оказались на втором этаже в темном узком коридоре.
— Плачу за все столько, сколько скажешь. Выдвигай любую сумму! — его тон говорил мне, что он ни за что не отстанет от меня.
— Да не нужны мне от тебя деньги, пусти, пусти я говорю, — брыкалась я, кулаками колотя его по непробиваемой спине.
Ярослав глухо рыкнул, не желая слушать меня.
— Не нужны деньги, тогда проси чего хочешь. Я выполню любые твои желания, — теперь уже молил он.
А это доказывало, что либо он хороший актер, либо ему и впрямь была важна моя помощь.
Ярослав дошел до панорамного окна, откуда открывался вид на зимний сад, который мне так и не удалось посмотреть. Он аккуратно поставил меня на ноги, а потом неожиданно опустился передо мной на колени. Его лицо было искажено в мученической гримасе. Все в совокупности обездвижило меня.
— Пожалуйста, Насть, не бросай все на полпути. Я бы мог уехать, без вести пропасть, прикинуться мертвым. Я пробовал уже несколько раз, но мать моя даже из мертвых меня достанет. Мне тридцать, а я чувствую себя псом на привязи, ребенком, которому нельзя выходить из манежа. Мне стыдно перед друзьями. Я не могу привести домой девушку, потому что знаю, что мать моя унизит ее в первую же минуту, только потому что это был мой выбор, а не ее.
— А тебе так важно ее одобрение? — тихо произнесла, удушающий ком, застрявший в горле, мешал говорить.
— Нет. Давно уже не важно. Только мнение стариков по отцовской линии я считаю авторитетным.
— В таком случае почему бы тебе просто не обращать на свою мать внимание? Со временем ей надоест быть пустым местом и она переключится на что-нибудь другое.
— Мы пробовали, — сказал он, склонив голову и зажимая пальцами переносицу. Кольнуло что-то острое внутри, когда я поняла, что он говорил о какой-то девушке. О той самой, о которой он не захотел распространяться. — Но она сделала все, чтобы втихушку разрушить наши отношения. У меня больше нет права выбора. Тринадцать лет я живу по такому принципу. Из хоккея ушел, хотя не время еще было. Я потерял вкус жизни. Возможно, если бы Сашка тогда выкарабкался, то моя жизнь была бы куда более красочной и живой, но его нет. С его уходом и я перестал жить нормальной жизнью. Мне не дают, душат меня, где бы я ни был, понимаешь?
Саша — старший брат Ярослава. Кумир местной молодежи, предмет обожания многих девчонок, а также хоккеист, подающий большие надежды, и просто душевный парень. Но все это осталось в далеком прошлом.
Тринадцать лет назад Саша погиб. Роковая случайность лишила молодого парня жизни. Его смерть стала шоком для всех. Она транслировалась по телевидению на местном канале, но тогда еще никто не знал к чему приведет неудачный отскок шайбы во время матча. Никто не знал, что тот матч станет последним матчем с участием Александра Бестужева. Спустя семь дней Саши не стало, а Ярослав стал тенью своего старшего брата, и возможно находится в тени по сей день, ведь его мамаша после трагедии сошла с ума, раз по сей день опекает своего сына, забывая что он уже тридцатилетний мужчина.
Своей исповедью Ярослав хотел добиться моего понимания, чтобы я вошла в его положение и стала отвлекающим фактором. Чтобы благодаря мне, он смог жить беспечной жизнью холостяка: гулять, развлекаясь с женщинами направо и налево. Он предлагал мне стать его ширмой на целых два месяца. И я возможно согласилась бы... Согласилась, если бы не одно "но".... Если это был другой человек, а не Ярослав.
— Дай мне время подумать, хорошо? — заикаясь, едва слышно произнесла.
Я ощущала колющую дрожь во всем теле от нахлынувших воспоминаний, от того, что увидела в глазах Ярослава воскресшую боль. Всю ту боль тринадцатилетней давности. Но мне тоже было больно... Впервые за последние полтора года я почувствовала ноющую боль в области груди.
— Ладно, Настен, — с тоской выдохнул он, приподнялся на ноги и пошагал от меня. — Думай сколько хочешь, а я, пожалуй, пойду дорвусь до бара. Отмечу Новый год.
Новый год тут был ни при чем. Я разглядела в этих словах желание заглушить воспоминания, притупить боль. Мне самой этого хотелось.
— Дьяволенок,
