будет угодно.
Аим довольно улыбнулся, затем перевел взгляд на Розали, чтобы понять, как она отреагировала на его предупреждение.
– Розали, тебе не пора на репетицию? – опомнилась Аврора.
– Репетиция?
– Да, она играет в пьесе одну из главных ролей. Розали – актриса. Ее пригласили в университет в Париже.
– Очень любопытно. О чем пьеса?
– О том, как один лжец и негодяй проваливается в своем коварном плане.
– Хотел бы посмотреть на это.
– О, у тебя место в первом ряду.
На лице Аима дрогнула улыбка. Он понял, что девушка говорит о нем.
– Люблю быть в центре событий.
Розали встала, вспомнив про работу. Она уже опаздывала на встречу с сорсиером. После такого позора ей хотелось поскорее скрыться. Однако бросать семью с этим ненормальным было рискованно. Розали замешкалась в проеме двери. Марта это подметила.
– Ступай, я пригляжу за ним.
Розали вышла из кухни и услышала летящие вслед пожелания матери насчет репетиции в театре. Она забежала в комнату, чтобы забрать секрет Жулли с собой. Как только Розали вышла из дома, она подскочила к углу и отрыла один из заколдованных камней. На нем она обнаружила после всех имен семьи имя Аима. «Как он внес себя туда?»
– Отец пригласил его внутрь, – прозвучал голос у двери. – После этого он смог зайти.
Розали подняла глаза на Энн.
– То есть приглашение вносит имя на камень?
– Ага. Неожиданно, правда?
– Да уж. Как он? Опасен? Что ты считала с его биополя?
– Он… в хорошем настроении. Но твоя угроза о разоблачении его расстроила.
Розали фыркнула.
– И все?
Энн пожала плечами. Розали попросила ее не отходить от Аима до ее прибытия. Затем села в машину Ревэ и доехала до своего «офиса» – подвала под кафе. Аренда там была недешевая, но оно того стоило. Тащить этих странных типов домой – не лучший вариант.
Розали спустилась по лестнице. Дверь была неожиданно приоткрыта. Она потянула ручку на себя и распахнула ее до конца. «Неужели я забыла запереть ее?» Розали с осторожностью зашла внутрь. Ее пальцы нащупали в темноте выключатель. Ей показалось, что она увидела чей-то силуэт. Вмиг комната озарилась слабым желтым светом. На кресле у стены сидел мужчина лет пятидесяти. Он был одет в черный костюм с галстуком.
– Я заждался вас.
Розали насторожилась, уж слишком мужчина был подозрительный. Хотя какие только сорсиеры не находят ее, бывало и хуже.
– Сумасшедший день.
На этот раз не удастся создать образ таинственной и мрачной Хранительницы. Она явилась сюда с опозданием, в платье и немного растерянная. Розали пошла в сторону «барной стойки», не обращая внимания на посетителя. Мужчина тут же встал с кресла, перегородив ей путь. Хранительница сделала шаг в сторону, но он успел схватить ее за локоть.
– Отпусти, – прошипела она.
– Есть одно дело к тебе.
Мужчина завел ее руку себе за спину. Розали щелкнула пальцами, погрузив комнату во мрак. Затем наступила ему со всей силы на ногу и ударила локтем по носу. Мужчина зашипел и отпустил ее. Она ринулась к хранилищу, чтобы спрятаться, но он догнал ее в темноте и вцепился в золотистые волосы. Розали попятилась и стала бить по его руке. Мужчина швырнул ее к стене, отчего Розали ударилась головой. Она упала на пол, и от помутнения сознания чары мрака рассеялись. Комната вновь озарилась светом. Розали подняла голову. Сердце в груди замерло: мужчина стоял перед ней с пистолетом.
– Теперь готова говорить?
– Чего ты хочешь?
– То же, что и все: скрыть секрет. К тебе недавно обращался мой знакомый Вильям. Помнишь такого?
– Я не спрашиваю имен.
Мужчина скривился.
– Он умер недавно в том месте, куда ты его сослала. Мой секрет ты скроешь без ссылки в Виллдэпер. Поняла?! – последнее слово он проорал так сильно, что Розали от испуга прижалась к стене.
Обычно Хранительница решала сама, какие секреты брать, а какие нет. Если только предки сорсиеров не принудят ее. Иногда они сами присылали к ней людей. Но такие тайны обычно имели огромное значение. Большинство из них связаны с магическим миром, про который Розали мало что знает.
Мужчина схватил Розали за волосы и поднял с пола.
– Я бы сама встала, придурок.
За оскорбление он резко подвел ее к стойке. Розали сильно ушибла бок.
– Бери сосуд, – приказал он.
Пара стекляшек повалилась на пол, когда Хранительница неаккуратно потянулась за одной из них.
– Теперь слушай.
Мужчина наклонился к ее уху и прошептал пару слов. Такую тайну она бы не захотела хранить ни под каким предлогом.
– А теперь шепчи слова в сосуд.
Розали не шевельнулась.
– Ну же! – заорал он. – Я знаю, где живет твоя семья.
Розали открыла склянку. Ее губы стали вяло нашептывать слова тайны. Хранительнице казалось, что она предает себя и весь мир. Черный дым заполонил стенки сосуда. Теперь тайна была запечатана. После ритуала сосуд можно было бы открыть без последствий, если дым окрашен белым цветом. Он мог сразу стать таким или побледнеть со временем. Это означало, что человек или сорсиер готов отпустить секрет. Если же посметь открыть сосуд с черным дымом, то гармония в мире нарушится. Грозные духи – это еще полбеды. Нарушения начнутся в самом мире: в виде потопов, ураганов, дождей и других стихийных бедствий. Хранительница же может заболеть и медленно угаснуть, а ее сила перейдет либо наследнику, которого она сама выбрала, либо останется в ее теле, пока какой-нибудь сорсиер не вытянет ее для себя.
– Умничка, а теперь иди и отнеси это в свою будку.
Он отпустил ее, и Розали наконец-то смогла спрятаться за барьер. Мужчина ухмыльнулся. Она всмотрелась в его черты лица, чтобы как следует их запомнить. Он сорсиер, она поняла это по его секрету. Полиция с ним не поможет справиться, но она могла бы выяснить у других сорсиер, кто он такой. Мужчина продолжал смотреть на нее в упор. Розали затошнило от одного его вида.
Дрожь не покинула ее, даже когда она зашла в параллельный мир. В руках Хранительницы находился секрет, который она уже ненавидела всем сердцем. Если бы она не боялась последствий, то швырнула бы его о стенку. Но ей оставалось только беспомощно смотреть, как черный дым клубится в склянке.
Она облокотилась на стенку и закрыла глаза. Ее тело было здесь, а разум находился далеко отсюда. Перед глазами всплывали страшные моменты нападения незнакомца. Розали прижала руку к губам. Ее тело задрожало сильнее, а по щекам хлынули горячие слезы.
Розали не знала, как долго так простояла, из транса ее
