Иначе говоря, почти все, что получает сегодня Россия, есть не что иное, как рента от использования ее природно-ресурсного потенциала – это 45–60 млрд долл. Как раз на эту величину и не стыкуются бюджетные доходы и те, которые реально функционируют в экономике, но не отражаются в системе общественного счетоводства. Эти доходы формируют теневой поток финансовых ресурсов, просачивающихся через дырявый государственный карман и оседающих в нелегальном бизнесе, офшорных зонах, криминальных структурах. Другими словами, большая часть рентного дохода России оказалась сегодня «приватизированной» – попросту разворованной.
Действующий экономический механизм позволяет аккумулировать этот доход в руках небольшой (5–7 %) околовластной финансовой и преступной элиты. В результате более 90 % населения страны лишены доступа к природному общественному благу, дарованному Богом. Это тягчайший грех, не замолив который, мы никогда не сможем обеспечить достойное будущее нашей стране, ее народу.
Мы построили такую систему, при которой все проблемы расходов бюджета ложатся на налог: 70 % средств в казну приносит труд, фонд оплаты труда. Разве это не парадокс? Доля заработной платы в ВВП России примерно в 2–2,5 раза ниже, чем в любой цивилизованной стране мира. Между тем на один доллар зарплаты наш среднестатистический работник производит в 2,5–3 раза больше ВВП, чем в тех же США. Это означает, что такой эксплуатации наемного труда, как в России, нет ни в одной стране с нормальной рыночной экономикой.
Идет процесс постепенного вырождения трудового потенциала. Нет смысла работать. Поэтому повышение минимальной оплаты труда до гарантированного прожиточного минимума надо рассматривать не как следствие экономических реформ, а как исходное их условие. И никак иначе. Экономисты справедливо говорят, что низкая зарплата может разорить самую богатую страну.
Надо в корне менять государственную политику. Прообразом новой экономической модели российского общества могла бы стать система национального имущества, основанная на конституционном закреплении природно-сырьевых ресурсов в форме достояния всего общества. Нужен открытый конкурентно-рыночный режим хозяйственной эксплуатации национального богатства, обеспечивающий необходимый уровень его доходности. Необходимо обращение части предпринимательского дохода и всей ренты от природных ресурсов в общественные доходы, аккумулируемые в системе общественных (государственных) финансов. Переориентация финансовой политики на природно-ресурсный потенциал позволяет выстроить несопоставимо более эффективную систему финансовых потоков.
Источником дохода для текущего бюджета могут служить налоговые отчисления от прибыли предприятий и внешнеэкономической деятельности, часть рентного дохода от трастового управления природными ресурсами в отдельных регионах, экологические платежи.
Финансовые потоки, получаемые от использования национального имущества, должны быть отделены от средств федерального бюджета. По существу, они будут формировать бюджет развития. Бюджетные ресурсы разделяются на два непересекаемых потока: один направляется на текущие нужды экономики, другой – на решение стратегических задач развития страны и обеспечения заданного уровня социальных гарантий. Бюджет развития может стать основой для формирования фонда будущих поколений и фонда национального дивиденда. Первый из них предназначен для целевого инвестирования приоритетных государственных программ долгосрочного развития России. Второй мог бы стать главным экономическим звеном системы социальных гарантий, преодоления кричащей диспропорции в оплате труда.
В Норвегии, как и в России, основным источником богатства является природная рента. Однако заметьте, что там фондом будущих поколений государство может распоряжаться только по особому разрешению парламента.
В нашей же стране необходимо создать государственную (общественную) корпорацию по управлению национальным имуществом (Госресурсактив). Ее деятельность должна осуществляться под контролем внешнего органа типа Счетной палаты. Учредителем такой корпорации должно стать Федеральное Собрание РФ.
Инструментальное управление бюджетом развития целесообразно поручить Центральному банку России. Там же следует открыть специализированные счета для управления фондами будущих поколений и национального дивиденда. Распределение средств между ними должно регулироваться законом на основе стратегической программы долгосрочного социально-экономического развития страны и установленных ею приоритетов промышленной и социальной политики.
Равный доступ всех граждан страны к национальному дивиденду обеспечивается открытием для них соответствующих лицевых счетов, например, в Сбербанке. И тогда каждый гражданин России получает с момента рождения равные стартовые условия. Все остальное он должен получать в зависимости от его личного вклада в производство. В Норвегии образование и медицинское обслуживание осуществляются бесплатно, государство субсидирует аренду жилья, пенсия равна зарплате рабочего, при рождении ребенка семья получает разовую дотацию в размере около 5 тыс. долл. и свыше I тыс. долл. ежемесячно до 18 лет.
На сегодняшний день социальный стандарт у нас можно обеспечить за счет природной ренты, и тогда не надо было бы требовать от регионов, чтобы они сами решали вопросы здравоохранения, образования, коммунальных реформ. Это государственные дела. Мы должны ориентироваться на собственные ресурсы и возможности, на систему национального имущества и дивиденда, рентное налогообложение, на активизацию социальных факторов – в этом залог наших успехов и прорыва в будущее» [Литературная газета. 2003. № 15].
Академик Николай Петраков пишет: «Отечественные псевдолибералы, провозгласившие свободу экономики от государства, первым делом взвинтили налоги, отменили налоговые каникулы и льготы для инвесторов, фермеров, предприятий малого бизнеса. Новые налоги вводились исходя не из экономической целесообразности, а по принципу простоты сбора. К примеру, знаменитый налог на добавленную стоимость начисляется даже на те виды деятельности, где никакой стоимости вообще не образуется. Эта система налогов, создававшаяся «на живую нитку» как временный вариант для переходного периода, сохранилась и по сей день. Больше того, попытки «совершенствования» налоговой системы делают ее все более антиэкономической, антирыночной.
Если мы действительно хотим создать налоговый механизм, способствующий подъему экономики, нам следует расстаться со многими фетишами «налогособирательской деятельности». В последнее время стало модным кивать на Запад, мол, там основными налогоплательщиками являются физические, а не юридические лица. И на этом основании Россия-де должна переместить тяжесть налогов на плечи граждан. Логика сумасшедшего дома. Средняя зарплата нашего «физического лица» – 65 долл. в месяц. Официальный прожиточный минимум в России – 38 долл.
Даже если государство вздумает в виде налогов отнимать у населения все, что свыше прожиточного минимума, т. е. 27 долл. в месяц с человека, оно все равно проблемы не решит. Пока людям не обеспечена достойная зарплата и пенсия, наивно видеть в доходах населения главный источник доходов государства. Нам возразят: пусть у населения денег мало, зато они «живые». А с налоговиков требуют собирать налоги именно в «живых» деньгах.
На это отвечу: проблему «живых» и «мертвых» денег создало не население, и не надо на него перекладывать ее решение. «Мертвые» деньги – это бартер, различные денежные суррогаты (региональные и отраслевые векселя и расписки, выплата зарплаты натурой и т. п.). Но если выдавать зарплату кастрюлями или подушками, то как ими вносить налог в бюджет?
Пока взаимные неплатежи и долги предприятий исчисляются десятками миллиардов рублей, не видать Минфину налогов как своих ушей. Ведь коль товар не оплачен, то и налоговые «взятки гладки». Надо менять денежную политику, а не заглядывать в карман к «физическим лицам».
Пора использовать налоговые механизмы в интересах оживления и роста экономики, прекратить всякое налогообложение прибыли, идущей на инвестиции, ввести налоговые льготы в приоритетных отраслях, и, прежде всего, в сфере разработки наукоемких технологий, ресурсосбережения, экологически чистых производств. Разумно будет разрешить до половины прибыли переводить в фонд ускоренной амортизации.
Все это давным-давно широко применяется в цивилизованных и высокоразвитых рыночных странах. Но России и ее реформаторам милее дикий рынок со «слепыми» налогами.
А ведь при желании налог мог бы играть весьма позитивную роль не только для подъема экономики, но и для сглаживания социальных конфликтов (прогрессивное налогообложение) и даже для создания эффективного собственника (налог на первичные производственные факторы). Но все это именно при желании и высоком профессиональном уровне капитанов экономического корабля» [РФ сегодня. 2000. № 11].
