толстой за талию. Он буквально висел на них. Худой, израненный и измученный. Несмотря на свою худобу и ослабленность, он все равно выглядел очень крупным и опасным хищником.
Однако, я пересилив вновь появившийся во мне первобытный страх и оцепенение, подошла к нему. Присев перед ним на колени, поставила поднос перед собой.
Шосс на меня никак не отреагировал, а я не знала, как привлечь его внимание. Он был наверное невероятно красив. В книгах написано, что шоссы очень красивые, как и все хищники в принципе. Чёрные спутанные волосы до плеч, мешали его как следует рассмотреть. Все, что я могла видеть, это впалые щеки и чёрные брови. Глаза его были прикрыты, а губы разбиты практически в мясо.
Какая же волна отчаяния и сожаления меня захлестнула. Не жалости, нет, а сострадания, досада от того, что он вот так тут добровольно умирает, терпит эту боль. Совсем как я когда-то жила с постоянной болью в прошлой жизни. Почувствовав, как по щекам покатились слезы, я еле сдержавшись от рыданий и всхлипнула.
— Ты ноешь там что ли, выкидыш друидов? Неужто это чудовище жалко? А он будь сейчас не тут, а на воле, раздавил бы тебя и бровью не повёл. — поддел меня ехидно орк.
— Пошел ты! Как будто вы меня раздавить не мечтаете? И не жалко мне его, жалость худшая из эмоций. — процедила сквозь зубы, — Просто я знаю, каково это жить с постоянной болью. — добавила себе под нос.
Орк ничего не ответил, а я так и сидела не зная, что делать и молча разглядывая шосса. А потом решила просто с ним поговорить, вряд ли он станет слушать, но вдруг внимание хоть обратит, чтобы я смогла закатив рукава показать ему своё послание.
— Здравствуйте, милорд. Я конечно не знаю, лорд ли вы и как к вам обращаться, но буду называть вас лордом. Если вы не против? — понятное дело, что мне не ответили и даже не шевельнулись.
Но я решила не сдаваться и продолжить беседу, пусть даже если и сама с собой. Подумала рассказать ему, немного о себе. Психологи говорят, что разговаривать полезно. Если ты поделишься чем-то, то и собеседник возможно захочет. Хотя это у людей, а это шосс. Но делать нечего, надо пробовать.
— А меня Мята зовут. Меня мать в лесу новорожденную бросила, а друиды нашли, имя это странное дали на счастье. Правда вышвырнули потом, на орочью дорогу. Оно и ясно, зачем им человеческая шелупонь. Меня тут так и прозвали, лорд Вато, когда на дороге нашёл. — немного помолчала, не зная что добавить.
Рассказать бы ему, настоящую историю, тогда он уж точно внимание обратит. Не факт, что поверит, но заинтересуется однозначно. Только этого рассказывать, я никому не планировала, даже под страхом смерти. Мало ли. Пусть прошлое, будет прошлым.
— А вчера я в вольере с хищниками спала, представляете? Лот так меня и нашел спящей на шияре. Хищники меня почему-то не тронули, я им очень понравилась. Всех их перегладила, даже мунлак все свои окрасы показал. Меня конечно за это утром пытали, не поверили, что такое возможно. Человек без магии и шияра за хвост безнаказанно дергает, а тот послушно в клетку сам заходит. Может это из-за моих необычных глаз? Даже не знаю.
И тут он резко распахнул веки, цепко уставившись прямо в мои глаза. Я даже отшатнулась от неожиданности. Думала сердце вылетит с перепугу. Не теряя ни секунды, я преодолев все страхи. Сунув первую руку ему под нос, начала закатывать рукав.
— Может и вы что-нибудь съедите? Пожалуйста! Хитони очень уж вкусно готовит, пальчики оближешь. Вы только взгляните, какое аппетитное рагу из курицы! Пожалуйста, вдруг аппетит появится! Руки у меня чистые, честно, сами посмотрите! — последнее произнесла с нажимом. Ну же, дурик на руку смотри, на руку.
И, о чудо! Он посмотрел в тарелку, а я любезно сунула ему под нос ещё раз руку, делая вид, что кладу в рагу ложку. Слава богу его взгляд зацепился за надписи на предплечье.
«Я могу помочь бежать. Это не уловки орков. Вы мой единственный шанс сбежать отсюда самой. Когда вы бежите, все кинутся на поиски, в этом переполохе никто не заметит моей пропажи. Вы же знаете, беглецы этого замка живыми не остаются».
Подсунула любезно ему и вторую руку, закатав рукав, делая вид, что теперь убираю салфетку с хлеба.
«Если вы согласны, я добуду вам багровник. Но для этого вы должны начать есть из моих рук, тогда я смогу подмешивать его в вашу еду. У меня есть план, я продумывала его несколько лет. Но с вами у меня больше шансов. Пожалуйста, поверьте мне!»
На меня удивлённо и одновременно с сомнением уставились. И кроме удивления по его лицу нельзя было прочесть ничего. Я построилась вложить в свой взгляд всю свою честность, решительность и надежду. А ещё молилась, чтоб он умел читать мысли. Они же такие необычные древние существа, толком никто до конца их сил и возможностей не знает. Кроме разве что, таких же древних друидов.
— Так что милорд, аппетит проснулся? Есть будите? — набираю ложку рагу и зависаю в ожидании у его лица.
Умоляя смотрю на него, знаю, что на меня ему плевать, но своя то жизнь дорога я надеюсь. По его немигающему взгляду, ничего не прочесть. А глаза к слову невероятные, еще красивее, чем описывают в книгах. Цвет такой, полупрозрачный светло-зеленый, словно камень какой драгоценный переливается и зрачок этот в форме четырехугольной звездочки. И радужка сама такая необычная, словно граненая, ну точно камень.
Уже когда я окончательно отчаялась, собралась опустить руку, а в глазах предательски защипало. Он слегка подался вперёд и приоткрыл израненные губы. Моему счастью не было предела, я не сумела сдержать счастливой улыбки, слеза все же покатилась по щеке, только теперь получалась, что радости, а не отчаяния. Шосс не отрывая взгляда принялся жевать первую ложку рагу.
— Охренеть! — послышалось за спиной удивление громилы, — Как ты это сделала, подкидыш? Он три месяца ничего не ел. Знали бы, раньше тебя сюда приволокли!
— Я ничего не делала, ты сам видел. — раздраженно бросила.
— Лорд Вато будет доволен тобой! — похвалил орк.
— Угу, срал он на меня лорд ваш, Вато. — пробубнила.
— Поговори там ещё! — пригрозил, — Или думаешь, если шосса накормила и Жазы женщиной тебя своей сделать хочет, то с рук тебе твой острый язык спустят? Не зазнавайся!
Меня аж затрясло от раздражения. Ничего отвечать не стала. Шосс все
