Читаем без скачивания Время инверсий - Владимир Васильев

Ударение в последней фразе Швед поставил на «так».

— Окно в башенке, — вдруг напряженно сказал Витя. — Нас разглядывают.

— Это не башенка, это эркер, — буркнул сзади Симонов.

— Да какая разница! Едем?

— Едем, — без колебаний скомандовал Швед.

Витя завелся и тронулся — нарочито неторопливо, что Швед очень одобрил. Зачем сразу же привлекать внимание?

— Если бы не кто-то там в окне, — задумчиво протянул Витя. — я бы предложил сделать еще заходик. Но сейчас предложу сваливать.

— Согласен, — кивнул Швед. — А ты, Витя, молоток! — похвалил он чуть погодя. — Чувствуется, на улице много работал.

— Приходилось, — чуть равнодушнее, чем следовало бы, подтвердил тот. — Не первый год в Дозоре.

— А с кем работал? Остался народ в Киеве?

— Да много с кем. С Ираклием, с Сайринком, с Белым, с Плакуном, с Палатниковым. Только Плакуна больше нет.

— Знаю.

— Ираклия, можно сказать, тоже уже нет, — вставил циничный Симонов. — Только в другом смысле. А Палатников в Эквадор уехал года три назад.

— Остальных Ефим не привлек в последние дни?

— Не знаю, — отозвался Витя. — Меня пока только вы да Ефим дергаете, больше никого не вижу. А Ефим, когда едет, в основном по мобильнику треплется, и не поговоришь с ним.

Швед досадливо поморщился. Эх, работай Дозор в обычном режиме, вмиг организовали бы наблюдение за подозрительным домиком, да такое, что гляди в окна, не гляди — и не поймешь, что за тобой наблюдают. А сейчас даже неизвестно — в Киеве нынче ребята из наружки или в каком-нибудь Эквадоре. Палатников вон в Эквадоре уже. Может, хоть Сайринк остался. И этот… Белый, о котором Швед слышал впервые. То ли кличка, то ли фамилия. Хотя вряд ли кличка: ну что за кличка для Темного — Белый? Тогда уж сразу Гэндальфом следовало назваться…

— Налево, налево! — встрепенулся Швед, потому что у «Киевской Руси» Витя наладился было ехать прямо.

Прямо можно было попасть и на площадь Победы, и к дому Лайка на Дмитриевской, и на Гоголевскую, к будущему офису. Но Швед вовремя вспомнил, что Ефим собирался на Подол.

— К Семенычу, что ли? — предположил Витя, молниеносно сворачивая перед носом серого «Фольксвагена».

— Ага. Там нас Ефим дожидается, — вцепившись в ручку двери, отозвался Швед. — А если еще не приехал, так мы его подождем.

Глава пятая

— Проходите, проходите, — пригласил Аркадий Семенович. — Витя, вода закончилась. Мотнись пока, а? А то и не почаевничать.

— Да легко! — весело отозвался Витя. — Сколько брать?

— Сколько унесешь.

— Сюда столько не поместится! — хохотнул тот. — Ладно, возьму десяток.

— Спасибо!

— Спасибо будет, когда привезу!

Позвякивая ключами, Витя вышел. Швед уселся на стул в щели между книжным шкафом и вешалкой, Симонов на офисное креслице у столика с чайником.

— Ну, как дела, молодые люди? — поинтересовался Бермас. — У вас усталый вид. Много работы?

— Хватает, — ответил Швед. — Если Ефим не врет, через две недели вселимся в офис. А то и чуть раньше.

— Слышал-слышал, все оставшиеся воздействия под это подгребли, — чуточку сварливо сказал Аркадий Семенович.

— Ничего, дом — это главное. Без дома — какой Дозор?

— Да шучу я, шучу, — отмахнулся Бермас. — Согласен.

— А у вас тут как? — дипломатично поинтересовался Швед.

— Как видите, тоже без дел не сидим! Девять человек уже в строю, если меня не считать. Готов, кстати, отчитаться по нашему случаю. Игорь причастен к расследованию?

— Да, конечно! — подтвердил Швед. — Мы сейчас как раз из вылазки. Но это потом, слушаю вас.

— Собственно, длинного доклада не будет, ибо что тут докладывать? Случай, идентичный тем, о которых я вам рассказывал, Дима. Обнуление энергетического потенциала жертвы методами, отличными от привычных нам магических.

— Слушайте, — вмешался вдруг Симонов, понизив голос. — Я тут подумал и вспомнил. Правда, это звучит… э-э-э… непривычно. И угрожающе. Непривычно и угрожающе, да.

— Что звучит? — бесстрастно уточнил Бермас.

— Ну, в общем, говорят, будто существует параллельная магия. Не та, что нам привычна, а завязанная на какие-то другие процессы. И даже вроде бы не одна, а по числу основных физических взаимодействий.

— То есть различных магий существует четыре? — Бермас, как заправский одессит, разговаривал вопросами.

— Получается, так, — развел руками Симонов.

— Фундаментальных взаимодействий, как я уже сказал, насчитывается четыре — сильное, слабое, электромагнитное и гравитационное. На каком же основана привычная нам магия Сумрака? — поинтересовался Аркадий Семенович. Было видно, что ему действительно любопытно мнение Симонова.

Однако тот разочаровал научника:

— Не знаю, я в физике не очень… Может, гравитационное?

Аркадий Семенович вздохнул и решил не дискутировать с детьми на серьезные темы, вид у него сделался по крайней мере именно такой — как у воспитателя в детском саду.

— Игорь, я не знаю, кто тебе наговорил всю эту чушь. Магия Сумрака вообще плохо объяснима с позиций фундаментальной физики. И тем более она не может быть завязана на какое-то одно взаимодействие. Если она на что и завязана, так это на все, все до единого законы природы и все возможные взаимодействия, сколько бы их ни существовало, четыре или больше. То, что магия нарушает некоторые законы, — не более чем иллюзия, обусловленная недостаточным знанием нами все тех же физических законов. Скорее уж магия сама является неким взаимодействием — не знаю, пятым или, к примеру, сто пятым.

Бермас прервал лекцию, задумчиво огладил бородку и вновь обратился к Симонову:

— А откуда тебе известно, Игорь, о другой магии?

— Да слышал, — уклончиво ответил тот. — Болтают иногда… Но не очень охотно.

Вздохнув, Аркадий Семенович встал, подошел к окну и принялся глядеть наружу, во двор.

— Я вижу, Дима, вы ни с кем не делились моими догадками. Что ж, спасибо. Извольте убедиться, что это не мои выдумки — раз, и не такой уж секрет — два. Однако Игорь прав: разговаривать об этом в среде Иных действительно не принято. Так уж случилось, что вы оба из разряда молодняка потихоньку переходите в разряд взрослых магов. Запоминайте нравы взрослых и следуйте им, рекомендую.

— Аркадий Семенович, — очень серьезно заговорил Швед. — Благодарю вас за дружеские советы. Однако то, что мы видели с Игорем и Витей сегодня, очень хорошо укладывается… э-э-э… в концепцию параллельной магии, скажем так. Невзирая на то, что о ней говорить не принято. Если коротко, то я нашел очередную потенциальную жертву, у которой жизненную силу выпили процентов на восемьдесят — восемьдесят пять. Есть основания полагать, что таинственные вампиры-энергетики имеют отношение к фирме «Валорис-системы», где в последнее время работает жертва. Сегодня мы провели рекогносцировку на местности, в частности, прошли через фильтр, который, как выяснилось, существует в кадровой системе упомянутой фирмы, а также взглянули на их настоящий офис, а не на тот, который указан на визитке. В общем, это дом без вывесок, на окнах решетки, территория огорожена и, без сомнения, тщательно охраняется. Так вот, в Сумраке этого дома нет. Совсем. Пустырь вместо дома. Я, например, не знаю, как это объяснить.

— На Шулявке? — неожиданно спросил Аркадий Семенович.

— Нет, на Лукьяновке, — покачал головой Швед. — А что, на Шулявке тоже?

Бермас вздохнул и глубокомысленно изрек:

— Впрочем, они могли и перебраться… Как, вы сказали, зовется фирма?

— «Валорис-системы».

— Вот стервецы, — покачал головой Бермас. — Открытым текстом!

— Не понял? — озадачился Швед.

— Видите ли, Дима, — просветил Аркадий Семенович, — в определенных кругах словом «валорис» называют обыкновенную кровь, но вкладывают в это скорее гастрономический смысл.

— Вампирский жаргон, что ли? — дошло до Шведа.

— Не современный.

— Но… кровь они как раз не трогают, вы же сами говорили!

— Господи, да разве это важно? Кровь в данном случае не более чем символ. К тому же кровь-то остается, да только энергоемких соединений в ней кот наплакал, фагоцитов вообще не найти… в общем, видимость одна вместо здоровой крови.

— Каких соединений? — растерянно переспросил Швед.

— Энергоемких. А-тэ-эф, например, аденозинтрифосфата. Гемоглобина еще, хотя сам по себе гемоглобин… впрочем, это частности. Поверьте мне, это нездоровая кровь, как у больного анемией и миастенией.

Тут вмешался Симонов:

— Аркадий Семенович! Может быть, вы так же ловко объясните и отсутствие дома в Сумраке, а?

— Увы-с. — Бермас отвернулся от окна, куда неотрывно глядел все это время. — Дом, знаете ли, не есть биологический объект. А я вообще-то биолог.

— И тем не менее? Неужели у вас нет никаких догадок?