Поэтому законодатель рассматривает превышение пределов необходимой обороны как обстоятельство, смягчающее уголовную ответственность (п. «ж», ч. 1, ст. 61 УК РФ), а убийство и тяжкое или средней тяжести причинение вреда здоровью, совершённое при превышении пределов необходимой обороны, карается мягче (ст. ст. 108 ч. 1, 114 ч. 1 УК РФ).
Давая юридический анализ состава преступлений, совершаемых при превышении пределов необходимой обороны, нужно установить, прежде всего, на какие интересы они посягают, т. е. определить объект преступления. Только с учетом особенностей объекта можно понять специфику превышения пределов необходимой обороны, дать правильную квалификацию образующих такое превышение действий. Несмотря на большое значение вопроса об объекте преступлений, предусмотренных ст. ст. 108 ч. 1 и 114 ч. 1 УК РФ, данный вопрос в юридической литературе почти не исследовался. Лишь в некоторых работах кратко говорится о том, что объектом эксцесса обороны является «охраняемые правом интересы лица, совершившего посягательство на общественный или индивидуальный интерес». В.Ф. Кириченко считает, что объект рассматриваемых преступлений не имеет существенных особенностей.
Мы думаем, что прав И.С. Тишкевич, который полагает, что такое решение вопроса об объекте преступлений, совершаемых с превышением пределов необходимой обороны, не может способствовать правильному пониманию и применению института необходимой обороны. Как известно, объектом всякого преступления, по уголовному праву, являются те или иные общественные отношения. При превышении пределов необходимой обороны виновный также посягает на определенный порядок общественных отношений. Законодатель предоставляет гражданам активно защищаться от общественно опасных посягательств, но это право, предоставляемое гражданам, не безгранично. Его содержание и пределы в основном установлены законом. В результате совершения посягательства, между посягающим, с одной стороны, или потерпевшим, или очевидцем посягательства, дающими отпор посягающему, возникают определённые общественные отношения, которые регулируются правом и поэтому принимают характер правоотношений. Часто эти правоотношения имеют уголовно-правовой характер. Участники правоотношений имеют определенные права и обязанности.
Потерпевший или очевидец общественно опасного посягательства, решившие пресечь его своими силами, имеют право причинить посягающему определённый вред с соблюдением соответствующих правил. Вместе с тем, обороняющийся обязан не превышать пределы необходимой обороны, т. е. осуществлять оборону так, чтобы не было явного несоответствия между защитой, характером и опасностью посягательства. Посягающий в свою очередь, обязан претерпеть причиненный ему вред при осуществлении необходимой обороны, как правовое последствие его общественно опасных действий и не вправе защищаться от контр нападения потерпевшего или иного лица, прибегнувшего к активной защите. Однако посягающий тоже получает право на защиту, как об этом подробно говорилось выше в нашей работе, если обороняющийся превышает пределы дозволенной защиты. Таким образом, правовое положение посягающего оказавшегося объектом оборонительных действий «двойственно».
С одной стороны, его жизнь, здоровье, свобода, имущественные и другие интересы в определенных случаях выпадают из-под защиты уголовного закона, причем, основанием для этого служит совершение общественно опасного посягательства. С другой стороны, жизнь и здоровье посягающего становятся объектом уголовно-правовой защиты, если обороняющийся в результате нарушения установленных правил осуществления права на необходимую оборону выходит за рамки дозволенной защиты, в связи с чем его оборонительные действия приобретают характер противоправного, общественно опасного посягательства.
Законодатель считает объектом противоправного превышения пределов необходимой обороны в одних случаях жизнь, в других – здоровье человека. Однако в отличие от других преступлений против личности, объектом рассматриваемых преступлений могут быть жизнь и здоровье не всякого лица, а лишь того, которое совершит общественно опасное посягательство на охраняемые правом интересы.
Если ни нападения, ни его угрозы не было, то не может быть речи о превышении необходимой обороны, ибо невозможно превысить то, чего не существует. В подобных случаях действия виновного рассматриваются как умышленное преступление.
Так, Кузькин вечером, когда магазин был уже закрыт, хотя там и находились продавцы, пытался войти в него, чтобы приобрести спиртные напитки. Лайкина, охранявшая магазин, не пустила Кузькина. Между ними возникла перебранка. Кузькин грубо ругался, настойчиво требовал, чтобы его пустили в магазин. Лайкина крикнула: «Уйди, застрелю!», тут же выстрелила в Кузькина и убила его.
Поскольку ни Лайкиной, ни магазину, который она охраняла, никакой опасности со стороны Кузькина не угрожало, у Лайкиной не возникало право на необходимую оборону, и, следовательно, она не могла превысить её пределы. Поэтому Лайкина осуждена за умышленное убийство.
Из Уголовного кодекса следует, что с внешней стороны уголовно наказуемым превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства (ч. 3, ст. 37 УК РФ), повлекшие смерть посягающего, либо причинение ему тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.
Таким образом, объективная сторона эксцесса обороны слагается из действия, в котором с внешней стороны выразилось превышение пределов необходимой обороны, его общественно опасного последствия (смерти, тяжкого или средней тяжести причинения вреда здоровью), причинной связи между действиями и результатом наступивших последствий.
При практическом применении закона о необходимой обороне встречаются вопросы, не урегулированные законодательством. Так, уголовное законодательство до принятия УК 24 мая 1996 г. устанавливало ответственность не за любое причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны, а лишь за убийство и причинение тяжкого или менее тяжких телесных повреждений. В то же время в практике имели место случаи причинения при превышении пределов необходимой обороны тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть посягателя. Суды, поскольку иное не было предусмотрено законом, квалифицировали подобные действия по ст.
105 или ст. 111 УК РСФСР. И причём, как указывает В. Козак, при аналогичных обстоятельствах совершения преступлений, действия, причинившие при защите от нападения, тяжкие телесные повреждения, от которых нападавшие скончались в больнице, разными судами квалифицировались по разному.
Нам представляется, что такие решения судов не соответствовали диспозициям ст. ст. 105 и 111 УК РСФСР. Бесспорно, причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть посягавшего, при превышении пределов необходимой обороны весьма схоже с действиями, подпадающими под признаки ст. ст. 105 и 111 УК. Однако оно не может квалифицироваться по этим статьям, так как по своим объективным (наличие причинной связи между нанесением тяжкого телесного повреждения и наступившей смертью) и субъективными признакам ими не охватывается. Кроме того, указанные действия по степени общественной опасности менее тяжкие по сравнению с убийством при превышении пределов необходимой обороны и более тяжкие, чем причинение тяжкого телесного повреждения с превышением пределов необходимом обороны.
Рассматриваемый вопрос не бы урегулирован также при принятии Уголовного кодекса РФ 24 мая 1996 года, где в ст. 108 ч. 1 предусматривает уголовную ответственность за убийство, совершённое при превышении пределов необходимой обороны, а ст. 114 ч. 1 за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при умышленных действиях, явно не соответствующих характеру и степени общественной опасности посягательства.
В судебной практике и литературе высказаны разные суждения о возможности признания преступлением причинения посягающему легкого телесного повреждения и имущественного вреда, если они явно не соответствовали характеру и опасности посягательства. Авторы учебника «Советское уголовное право» (Общая часть. Изд. МГУ, 1969) считают, что превышение пределов необходимой обороны может выразиться и в причинении лёгких телесных повреждений и в уничтожении имущества. Такие действия, по их мнению, следует квалифицировать как преступления против личности либо против собственности (ст. ст. 112, 126, 149 УК).
Другие авторы придерживаются иной точки зрения, считая, что поскольку в Особенной части УК союзных республик был дан исчерпывающий перечень преступлений, наказуемым может быть лишь то превышение пределов необходимой обороны, которое указано в законе. Нам думается, что последняя точка зрения наиболее правильна. Что же касается возможности покушения в этих преступлениях, то здесь нет единодушия. Одни учёные считают, что покушение на преступления, предусмотренные при превышении пределов необходимой обороны невозможно из-за особенности необходимой обороны или субъективной стороны преступлений.
