— И какой же вид спорта ты выбирал, если сдавал экзамены хорошо? — смеялся Редет, хотя прекрасно знал, какой.
Зайяд улыбнулся:
— Мечи, сын мой.
В телефонной трубке Зайяд услышал трель звонка и понял, что перемена окончилась.
— Я должен идти, отец. У меня начинается второй урок.
У Зайяда защемило в груди. Хотя он и был мужчиной, но этот мальчик заставлял его сердце болеть.
— Я люблю тебя, сын мой.
— И я тебя, отец. Когда мы увидимся?
— Через пару недель. Я приеду к тебе прямо из Америки, и мы будем кататься верхом и…
— Сражаться на мечах?
— Я нашел особенный меч для тебя. Я привезу его тебе.
Мэрайя слушала этот разговор из открытой двери патио. Слава богу, она слышала только одного собеседника, но ей невероятно хотелось слышать и второго.
Черт возьми Зайяда Фандала!
Почему он не может быть таким же, как и все остальные очаровательные, умные и красивые мужчины, которых она знала? Почему он не такой? Безусловно, он необычайно самоуверенный. Но странным образом это чувство сочеталось в нем с любящим и заботливым, щедрым духом.
Она наблюдала, как его руки держали чашку с кофе, нежно поглаживая пальцем по ободку. У нее все переворачивалось внутри. Его пальцы были длинными и тонкими, теплыми и сильными. Мэрайе хотелось снова ощутить жар его объятий.
Это маловероятно, напомнила она себе. Зайяд вчера ясно дал ей понять свою позицию. Мистер Благородство будет держаться подальше от ее больного, израненного сердца, переполненного горем, от которого она уже и не надеялась избавиться.
Но все-таки у нее получилось, и именно этот мужчина помог ей.
— Храни тебя Господь, сын мой, — сказал Зайяд и замолчал. А потом добавил: — Прощай, Редет.
Когда он закрыл крышку телефона, Мэрайя попыталась быстро развернуться и скрыться в дверях, но с ее больной лодыжкой это вышло неудачно, Зайяд заметил ее.
— Доброе утро, Мэрайя.
— Доброе утро, — она неуверенно улыбнулась. — Прости за то, что подслушала.
— Ничего, все нормально. Ты уже ходишь самостоятельно, без костылей. — Он окинул взглядом ее голые ноги, частично прикрытые футболкой большого размера. — Все еще болит?
— Немного. Но я сегодня себя прекрасно чувствую.
— Как ты спала?
— Отлично.
Если не считать, что всю ночь я ворочалась в постели, мечтая о том, чтобы ты был рядом со мной.
— А какие у тебя на сегодня планы?
— У меня много работы.
— Ну, сначала присядь и позавтракай.
— Позавтракать?
На мозаичном столе не было ничего, кроме кофейной чашки.
— Я могу приготовить яйца, — объявил он, поднимаясь со стула и направляясь к ней. — У меня это уже хорошо получается.
Единственный завтрак, который был ей нужен, стоял перед ней, с влажными волосами и прекрасными черными глазами. Мэрайя пыталась подавить в себе желание притвориться, что у нее сильно болит нога, и упасть. Возможно, он снова подхватит ее на руки, крепко прижмет к себе, а его глаза будут пристально смотреть на нее, и он скажет:
— Не пора ли нам отправиться в постель…
Резкий звонок оторвал ее от идиотских фантазий, и Мэрайя повернулась, чтобы снять трубку с телефона, висящего на стене.
— Алло?
— Эй, привет, это я.
Она посмотрела на Зайяда.
— Привет, Джейн, как проходят занятия?
Зайяд с интересом взглянул на нее, но не остался слушать их разговор, вместо этого он направился в кухню готовить завтрак. Мэрайя вышла во двор и села в кресло, в котором он только что сидел.
— Я хочу рассказать тебе очень смешную историю, — начала Джейн с усмешкой.
— Это хорошо. Веселые истории мне сейчас очень нужны.
После ночи, проведенной в мечтах о Зайяде и его волшебных губах, Мэрайе просто необходимо было отвлечься.
Джейн снова рассмеялась, рассказывая о своей ученице-актрисе и ужасном происшествии со слоеными пирожными.
— Я предупредила, чтобы она не пыталась сделать это самостоятельно, особенно после ночи, проведенной на вечеринке, но знаешь, у нее было свое мнение по этому поводу. Так что все закончилось тем, что мы вызывали пожарную бригаду.
— Звучит здорово.
— Звучит здорово? Что за таблетки ты принимаешь? Я только что сказала, что… — Джейн замолчала на минуту, а потом спросила: — Подожди минутку. А где сейчас мистер Высокий, Темноволосый и Прекрасный?
— Готовит завтрак, — застенчиво сказала Мэрайя.
— О боже мой, ты спала с ним.
— Нет!
— А он был предназначен для меня, — с драматизмом в голосе пропела Джейн.
— О, Джейн, нет. Это не то, что… Ты все неправильно поняла.
— Я шучу. Парни никогда не играли для меня важной роли. Я даже не знаю его и не знаю, насколько он великолепен. — Она рассмеялась. — Да ладно, у тебя, очевидно, произошел прорыв в жизни, и это просто замечательно.
— Нет, ничего такого не произошло, — угрюмо пробормотала Мэрайя, беря в руки чашку Зайяда.
— Хотя бы раз в жизни позволь себе расслабиться, Мэрайя. Это же не убьет тебя.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты — циник.
— Грустно слышать, но это правда.
— Все стареет, и ты не исключение.
— Это просто ужасно слышать.
— Но я не собираюсь говорить, что мне жаль тебя, — сказала Джейн. — Ты — моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты была счастлива. И я хочу, чтобы ты хоть раз попробовала просто расслабиться.
Мысленно Мэрайя покачала головой. Как сказать Джейн о том, что она хочет и может сделать это, но у мужчины другое мнение по этому вопросу?
— Я лучше пойду, а то мой завтрак совсем остынет.
Джейн засмеялась:
— О, сестренка, и мой тоже. Нам обеим пора идти.
Мэрайя улыбнулась и попрощалась с Джейн. Когда она повесила трубку, в комнату вошел Зайяд с двумя тарелками с яичницей.
— Как твоя подруга?
— С ней все в порядке. Она немного раздражена своей ученицей, но в остальном все нормально.
Он не поинтересовался, почему Джейн была раздражена, а вместо этого спросил:
— Твоя подруга — нетерпеливый человек?
— Вовсе нет.
— Может быть, ей не нравится обучать других людей кулинарии?
— Нет. Прошлым летом она целый месяц учила готовить детишек в муниципальном центре. — Почему она чувствует себя так, словно защищает подругу? И почему Зайяд заставляет ее чувствовать себя так, словно она должна это делать?
Мэрайя быстро покончила со своим завтраком.
— Ну, спасибо за завтрак, а теперь мне нужно вернуться к работе.
— К работе?
— Ты не забыл, у меня есть дело, которое я должна выиграть?
— Ах, да. — Он вытер губы и положил салфетку на тарелку. — Я говорил тебе, что мой друг наблюдает за этим Чарлзом Уэйдоном?
