Читаем без скачивания Душитель - Уильям Лэндей

— Ладно.

Джо отвел пистолет.

— Дай-ка свой бумажник.

Парень вытащил из заднего кармана бумажник, теплый и смятый, и протянул полицейскому. Джо очень странно себя почувствовал. Он нашел в бумажнике водительские права и прочел фамилию парня — просто на всякий случай.

— Так как меня зовут?

— Дэйли.

Парень охнул и согнулся пополам от удара. Джо взглянул на него с облегчением: наконец-то он дал сдачи. Джо не позволил парню упасть, он держал его, продолжая вжимать кулак ему в живот, и чувствовал, как у того судорожно сокращаются легкие.

— Дыши, — посоветовал Джо. — Дыши.

Парень висел у него на руке, точно плащ фокусника, из-под которого вот-вот появится букет или кролик.

— Как меня зовут?

— Детектив Дэйли.

Вот как надо обращаться с волками.

16

В Бостонской городской больнице психиатр изучал фотографию. Указательным пальцем он водил над верхней губой, туда-сюда, приглаживая густые усы.

— Нет, — произнес он наконец, отложил снимок и взял следующий. Еще одно изображение пожилой женщины.

Врача звали доктор Марк Китинг, он возглавлял психиатрическое отделение в городской клинике для душевнобольных, расположенной в огромном парке. Он был немного неряшлив — седые волосы, примятые шляпой, неровные зубы, криво сидящие очки. Майкл считал, что подобная эйнштейновская неопрятность — признак большого ума, целеустремленности, смелости, эксцентричности, ну или всего этого, вместе взятого. Он понимал, что его собственная заурядная конформистская внешность — костюм от «Брукс», кожаные мокасины, которые он регулярно начищал старым носком, — свидетельствует о противоположном. Психиатр спокойно отнесся к визиту Майкла — он лечил Артура Нэста и общался по его поводу с полицией в течение десяти лет.

— Кажется, вот эта. — Врач протянул фотографию Майклу.

— Елена Джалакян, — произнес тот. — Ей было пятьдесят шесть.

— Выглядит старше, — заметил Китинг.

— Ее родителей убили во время армянской резни. Тогда она была ребенком. — Майкл нахмурился. — Она жила на Гейнсборо-стрит и могла пешком ходить в Симфони-Холл и Джордан-Холл. Джалакян обожала классическую музыку.

— Ясно.

— Не понимаю… Она была первой жертвой. Но в полицию вы обратились в августе… — Майкл сверился со своими записями. — Двадцать третьего августа 1962 года. К тому моменту погибших было уже семь.

— Этот снимок появился в газетах. Может быть, не конкретно эта фотография, но, во всяком случае, эта женщина. До тех пор я сомневался. — Врач принялся рыться в папке, голова у него дрожала. Он вытащил из конверта фотографию и положил ее на стол рядом с первой. — Видите? Это мать Артура Нэста.

Майкл сравнил два фото. Сходство было потрясающее.

— Поглядите. — Китинг разложил три снимка из принесенных Майклом вокруг фотографии миссис Нэст в форме креста.

Майкл повторил:

— Айна Ланцман, Мэри Даффи, Джейн Тибодо. Потрясающе.

— Всем им было от пятидесяти пяти до семидесяти, по крайней мере на вид. Мать Артура умерла в возрасте пятидесяти восьми лет.

— Почему вы так долго не обращались в полицию?

— Сначала я располагал лишь сходством фотографий. Нужно было нечто большее. Сами понимаете, есть такая вещь, как врачебная тайна. Я не имею права разглашать то, что говорит мне Артур. Я не могу обратиться в полицию, пока не буду абсолютно уверен, что Артур действительно убил этих женщин. Но и тогда многие мои коллеги меня не одобрят. Если когда-нибудь станет известно, что я открылся вам… — Он снова потеребил колючие усы. — Знаете, у меня давно были подозрения насчет Артура. Он не обязан постоянно находиться здесь. У нас нет средств для того, чтобы следить за его перемещениями, и он обладает многими привилегиями, то есть может покинуть клинику, когда ему угодно. И он неоднократно этим пользовался. Разумеется, когда уходит, он то и дело попадает в неприятности. Артур довольно странно выглядит и вдобавок огромного роста. Люди, естественно, беспокоятся, когда видят его у себя на заднем дворе. Несколько раз его арестовывали за незаконное проникновение, нарушение границ чужого владения и так далее. Обычно он пробирается в подвал, чтобы поспать или что-нибудь взять — например велосипед, но иногда делает и куда более скверные вещи. Когда я увидел фотографию этой женщины, то, чтобы удовлетворить свое любопытство, а точнее, чтобы успокоиться, сопоставил даты отлучек Артура из клиники с датами первых семи убийств, летом 1962 года. Они совпадают идеально.

— А остальные убийства?

— В том-то и дело. Если помните, первыми семью жертвами были сплошь пожилые женщины, погибшие в период с июня по август. Потом убийства на какое-то время прекратились — до декабря, и следующими жертвами стали девушки чуть за двадцать. Я проверил: в это время Артур находился в городе. Мне абсолютно ясно, что его гнев не просто направлен на всех женщин. На одну из них он злится в особенности — на свою мать.

— Значит, Нэст не убивал их всех?

— Я убежден, что нет. Меня беспокоят именно убийства пожилых женщин. Артур ненавидит мать. В нашу клинику он попал в 1956 году, а до тех пор уже бывал в других учреждениях — в Бриджуотере, Тьюксбери, Шаттаке. Но я впервые встретился с ним именно здесь. Он уже пытался убить свою мать — сбросил ее с лестницы. Судья отправил его к нам для обследования на предмет вменяемости, но этого даже не потребовалось: мать отказалась давать показания, дело так и не возбудили. Но Артур, кажется, привязался ко мне за этот месяц. Когда семья окончательно решила, что его нужно поместить в клинику, он вернулся сюда, и с тех пор я его лечу.

— И?..

— Много лет он ненавидел свою мать. Толкал ее, пинал, наконец сбросил с лестницы. Его бы посадили, но она отказалась подавать в суд. Это ужасно — просить мать свидетельствовать против собственного сына.

— Что с ней сталось?

— Я, разумеется, не могу ничего доказать, но почти не сомневаюсь, что в конце концов он все-таки ее убил. Это было в 1961 году, она лежала в больнице, подключенная к аппарату. Тогда Артур нанес ей визит. Вскоре после его ухода женщину нашли умирающей на полу, рядом с постелью. Кто-то выдернул трубку из ее руки. Ограждение кровати было поднято, она не могла упасть сама. На шее были синяки. Возможно, Артур придушил ее, отключил от аппарата и сбросил на пол. Мать умерла, не успев объяснить, что случилось. Причиной смерти стал сердечный приступ, вызванный асфиксией. И опять-таки Артур избежал суда.

— Почему он так ее ненавидел?

— Не знаю. И потом, я не могу передать вам все, что о ней говорил Артур, — я некоторым образом обязан хранить конфиденциальность. Артур жалуется, что в детстве с ним скверно обращались, проделывали чудовищные вещи, но все это может быть как правдой, так и плодом галлюцинаций. Впрочем, для него нет никакой разницы. Разумеется, ненависть к матери подпитывается галлюцинациями, так что он считает ее совершенным чудовищем, которое преследует его даже из могилы. Артур утверждает, что по-прежнему слышит ее голос. Она бранит его, обвиняет, упрекает. Снова и снова. Вот вам мотив, если можно так сказать.

— А чем болен Артур?

— В его случае очень трудно поставить точный диагноз. Он страдает от сильнейшего расстройства нервов, наподобие шизофрении. Внешне это проявляется так: видения, в том числе довольно причудливые, бессвязные речь и мышление, одержимость некоторыми вещами — мать, женщины вообще, секс. Одна из его проблем состоит в том, что его ум весьма ограничен, как и способность выражать свои мысли. Иногда он ведет себя совсем по-детски, почти как аутист. Врач сталкивается с целой пачкой проблем: вихрь эмоций в душе Артура, множество симптомов, которые вполне могут указывать на шизофрению или иное психическое заболевание, — и на все это он смотрит глазами человека с крайне низкими умственными и коммуникативными способностями. И разумеется, самое опасное то, что рассудок Артура заключен в столь сильном теле.

— Похоже, чертовски любопытный случай.

— Конечно, это не клинический термин, но…

— А как насчет молодых женщин? Когда мой брат застиг Нэста на аллее, тот душил хорошенькую студентку колледжа, двадцати одного года. Уж точно она не походила на его мать.

— Да. Сексуальные… импульсы Артура довольно примитивны и необузданны. И я не знаю, до какой степени они подогреты его чувствами к матери. Возможно, ненависть к одной конкретной женщине отравила для него восприятие всех женщин. При разговоре с ним у меня всегда было ощущение, что он считает женщин не более чем сексуальными игрушками. Он не сочувствует им, даже не считает их людьми. Вот почему меня беспокоит, что среди жертв Душителя есть молодые и старые, но нет женщин среднего возраста. Женщины интересуют Артура лишь в том случае, если они по возрасту годятся ему в матери либо достаточно молоды, чтобы вызвать сексуальное влечение. Женщины, которые не подходят под эти критерии, ему неинтересны, он их просто не видит.