– Эйнджел, ты же знаешь, что мы оба хотим друг друга, – нежно прошептал Холт. – Так зачем же противиться природе? К тому же, вспомни, ведь ты моя законная жена и теперь принадлежишь мне.
Глава 5
Эйнджел вздрогнула, когда загрубевшие от работы руки Холта скользнули вниз по плечам и остановились на ее полной груди, нежно накрыв ладонями чуть скользкие от мыльной воды полушария.
– Как ты прекрасна, – хрипло проговорил Холт, целуя ее шею под влажными волосами. – Каждый дюйм твоего тела как будто тщательно вы леплен умелым скульптором.
– Я... я не статуя, – смущенно пробормотала Эйнджел, и Холт тихо засмеялся.
– Конечно, нет. Ты живая, теплая, любящая женщина, и твой муж просто хочет показать тебе, как ты прекрасна.
Осторожно поднявшись, Холт переступил через край лохани и, глядя сверху вниз на Эйнджел, протянул ей бронзовую смуглую руку. Помедлив секунду, она вложила в его пальцы свою небольшую белую руку, и их пальцы тут же переплелись.
Она встала во весь рост и тут же всей кожей почувствовала его взгляд, словно прикосновение мягкой теплой фланели. Холт откровенно любовался ее телом, с которого стекала вода. Эйнджел протянула руку за простыней, чтобы прикрыть свою наготу, но Холт замотал головой:
– Не надо, дорогая. Тебе нечего стыдиться, ты совершенна от природы.
Эйнджел медленно опустила руки вдоль тела. Холт не мог оторвать от нее глаз. Ее молочно-белая кожа была столь же безупречна, как и ее лицо в форме сердечка. Слегка потемневшие от влаги волосы ниспадали до талии блестящими золотистыми волнами. Широкие бедра подчеркивали узкую талию. Полная грудь походила на два сочных, сладких и ароматных плода. Какой неожиданный прелестный подарок достался Холту пару дней назад!
Эйнджел тоже рассматривала Холта, но не так откровенно, а со скрытым любопытством. Глядя на его мощное тело, она совершенно неосознанно облизала губы кончиком языка. Сильные плечи переходили в широкую грудь, совершенно лишенную волос. Опустив глаза ниже, Эйнджел увидела узкую талию и осторожно протянула руку, чтобы прикоснуться к его телу. Его кожа оказалась удивительно гладкой, почти атласной. Эйнджел провела ладонью по его ключицам, по тяжелому подбородку и погладила уголок губ.
Склонив голову и целуя ее пальцы, Холт тихо проговорил:
– Тебе решать, Эйнджел. Я никогда не брал женщин силой и не собираюсь делать это с тобой. Скажи только одно слово, и я уйду. Решай скорее, иначе я боюсь, не выдержу...
Эйнджел остановила его, приложив свой пальчик к его губам. Горевшие страстью глаза Холта просили ответа, и ее сердце сказало: «Да!» Она медленно приблизилась к нему, и какое-то время они стояли, обнявшись и прислушиваясь к сильному биению сердец.
Холт наклонил назад ее голову и посмотрел прямо в ее голубые глаза.
– Я еще никогда не хотел свою собственную жену, – признался он.
– А теперь? – услышав нерешительность в его голосе, спросила Эйнджел.
– Не знаю, наверное, я что-то упустил в жизни, смогу ли теперь наверстать?
– Что ты хочешь этим сказать? Холт не сводил с нее глаз.
– Мне нечего дать тебе, Эйнджел. Такая жизнь не для женщины, в особенности не для такой, как ты.
Она почувствовала, как его пальцы коснулись ее губ и задрожали.
– Боже, ты вся такая нежная, хрупкая, невинная...
– Нет, – сказала Эйнджел тихим, но твердым голосом. – Я твоя жена, и я не такая уж хрупкая. Я не боюсь ни тяжелой работы, ни жизни в дикой глуши. И я не боюсь тебя.
В ее словах прозвучала полная откровенность. Она приехала сюда по необходимости, чтобы вернуть Бель-Монтань. Ей и в голову не могло прийти, что она влюбится в такого непонятного и загадочного человека, как Холт Мерфи, не говоря уже о том; что ей захочется по-настоящему стать его женой. Но это случилось, и теперь она не хотела ничего другого.
– Пожалуйста, – прошептала она, гладя лицо Холта и его черные как ночь волосы.
Ему не нужно было спрашивать, о чем она просит. Он поднял ее на руки и крепко прижал к своей груди. Эйнджел обняла его за шею, и он понес ее к постели. Осторожно положив ее на одеяла, он со своей обычной кошачьей грацией улегся рядом. Ей было несказанно приятно чувствовать рядом с собой его сильное мужское тело. Холт убрал с ее лба завиток влажных волос и, целуя, сказал:
– Ты вся как натянутая струна. Не надо, расслабься!
Он провел языком по атласной коже ее груди, слизывая капли воды, потом медленно переместился ниже, к мягкому животу, продолжая ласкать ее, потом еще ниже. Эйнджел едва не вскрикнула, когда он коснулся светлого треугольника вьющихся волос и, слегка раздвинув ее ноги, стал целовать самое интимное место ее тела.
Ощущение от его ласковых губ и языка было столь острым, что Эйнджел закусила руку, чтобы не закричать. Она уже не могла сдержать в себе страстного желания, и ее бедра выгнулись навстречу дерзким ласкам Холта. Она одновременно испытывала и блаженство, и страх, и какой-то стыд за столь откровенное ответное возбуждение.
– На вкус ты сладкая, словно мед, – пробор мотал Холт.
– Холт, прошу тебя...
– Повтори мое имя еще раз, мне так нравится, как ты его произносишь!
– Холт... не надо, остановись!
– Ну нет, малышка, я еще очень долго не смогу остановиться.
Эйнджел судорожно цеплялась за одеяло, пока Холт медленно, но уверенно доводил ее до невероятной силы экстаза. Она никогда не думала, что сексуальные переживания могут быть такими сильными и яркими, что разум померк перед всепоглощающим пламенем страсти, сжигавшим все ее тело.
Эйнджел оставила последние слабые попытки противиться ласкам Холта и покорно отдалась накатывавшим на нее волнам наслаждения. Его твердая плоть коснулась ее бедер с внутренней стороны, как бы моля их раскрыться. Эйнджел с тихим стоном наслаждения раздвинула ноги, и он вошел в нее.
Эйнджел испуганно вскрикнула от боли, но Холт тут же закрыл ей рот страстным поцелуем. Она почувствовала, как его твердая горячая плоть стремительными толчками проникала все глубже и глубже, и невольно сжала бедра.
– Тихо, любимая, – прошептал Холт. – Просто расслабься...
Легче было сказать, чем сделать. Однако ее напряженное тело постепенно расслабилось под его настойчивыми ласками. Эйнджел никак не могла понять, как он, такой огромный, помещался в ней и пытался проникнуть еще глубже.
– Эйнджел, хорошая моя, нежный мой ангел, – шептал Холт, не прекращая ласкать ее. Звук собственного имени странно подействовал на Эйнджел. Она осторожно обняла его за шею, чувствуя ритмичное напряжение и расслабление сильных мышц его тела. Со лба его свисала прядь влажных волос, глаза были закрыты от наслаждения.
