− По какой причине вы опаздываете, адептка? − голос магистра был излишне строг.
И вот что я должна была ответить на ее очевидно несправедливый упрек? Что я не опоздала, и занятие начинается в определенное время, а не тогда, когда преподавателю придет фантазия прийти в аудиторию? Возможно, в этом мире порядки были иными, чем в моем. Но из того, что я уже успела увидеть, основные принципы устройства магистериума были теми же, которые были заложены в основу работы университета, в котором я работала в своем мире. Да и преподаватели, с которыми я уже успела познакомиться, не выглядели такими самодурами, как эта… магистр. Но вот спорить с преподавателем и говорить ему в лицо, что он дурак, было бы крайне глупо с моей стороны. Правда, конечно, хороша, но холодная вежливость еще лучше, а в подобных случаях уж точно.
Я подняла голову и посмотрела на магистра. Молодая элинка, по возрасту ненамного младше, чем была я в своем мире, с вызовом смотрела на меня. Ее лицо можно было бы назвать миловидным, если бы не поджатые губы и надменный взгляд, которым она одарила меня. Одним словом, типичная «историчка», которую очень хотелось назвать истеричкой. Сама будучи преподавателем, я, разумеется, не давала прозвища коллегам и не занималась навешиванием ярлыков. Но эта дамочка куда больше походила на школьного педагога, чем на университетского.
Конечно, какая-то часть меня очень хотела поставить ее на место. Но вот другая, разумная часть меня, прекрасно понимала, что преподаватель, каким бы она не была, здесь она. Да и вообще − она определенно того не стоила, чтобы скатываться на ее уровень и устраивать базарную перебранку. К тому же, мне, защитившей не одну диссертацию, и ответившей на бесчисленное число рецензий на мои научные статьи, использовать в высшей степени вежливый тон было далеко не ново.
− Принимала назначение от ректора Орина.
− Неужели? И какое же, просветите нас.
− На меня была возложена обязанность быть старостой этой группы.
После этих моих слов, шум, до этого царивший в помещении, разом стих. Не очень-то и авторитетной была эта магистр, если в ее присутствии адепты позволяли себе так шуметь.
− Ну ничего себе, − донесся до меня возглас одного из одногруппников.
− Заучка и староста, прямо как нарочно.
− Да ты что, наоборот, будет весело.
− Тому, кто будет нарушать регламент занятия, будет весело и интересно, это я гарантирую. Но отвечать за ваш веселый досуг буду не я, а начальник караула. Желаете отправиться в наряд уже в первый учебный день?
Я посмотрела на болтунов своим «взглядом из-под очков». Взгляд этот я использовала в своем мире для нарушителей дисциплины, и он всегда действовал безотказно, хотя никаких очков я не носила. Конечно, это было с моей стороны немножко слишком, все же я была старостой группы, а не проректором по воспитательной работе. Но, с другой стороны, нужно было поставить себя перед этими великовозрастными оболтусами, поведение которых порой больше подходило ученикам младшей группы детского сада, чем адептам магистериума.
Видимо, про перспективу наказаний за дисциплинарные замечания моим одногруппникам было хорошо известно. Я, честно признаться, не была уверена, говоря про начальника караула, но, похоже, угадала в своем предположении на все сто процентов. Как-то иначе с толпой андров справиться было просто нельзя. Что в моем мире, что в этом, ничего более действенного, чем полувоенный устав для поддержания порядка среди спортивной молодежи еще не придумали. Так или иначе, после моего предупреждения в аудитории воцарилась тишина. Как раз вовремя, как раз к началу занятия. Магистр, все еще неодобрительно поджимая губы, посмотрела на меня, и в этом взгляде я, к своему удивлению, прочла благодарность.
Нда, опыта у нее, похоже, было немного. Точнее, опыта «укрощения» андров, потому что, судя по ее возрасту, преподавала она уже не первый год. И либо ей просто не попадались вот такие группы, почти полностью состоявшие из андров, что вряд ли могло быть с учетом того, что она вела общий для всех первокурсников предмет. Либо, что было более вероятным, такой состав группы был впервые. И вот тут уже стоило задуматься мне. В чем была причина того, что на технический факультет набрали столько андров, которые, со всей очевидностью, не были призерами физико-математических олимпиад и выпускниками кружков по техническому моделированию. А, значит, была весомая причина, которая заставила их пересечь степи и приехать из Орана в Руад. Вот только в чем заключалась эта причина?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Об этом мне предстояло подумать потом, а прямо сейчас я была увлечена рассказом магистра об истории становления Оранской империи. Но начала она свой рассказ не с истории народа элинов, а андров. Это было немного странно, ведь мы находились в магистериуме Руада, а не в учебном заведении, находящемся на исконно оранской земле. Хотя, какие земли можно было назвать таковыми, и были ли там учебные заведения, подобные этому, было отдельным вопросом. Может быть, в империи вообще существовала какая-то единая программа по истории государства, которой сейчас следовала магистр? Этого я не знала. Но могла с уверенностью сказать, что магистр не просто отлично знала свой предмет, но и была действительно увлечена им.
− История Оранской империи уходит своими корнями в далекое прошлое, следы которого практически стерты временем. Известно, что еще в незапамятные времена андры в пришли в степи откуда-то из глубины континента. Для этого им пришлось преодолеть высочайшие горы − преграду, считавшуюся непреодолимой. Никто прежде них не совершал этого подвига. Не был он повторен и после. Даже сейчас, нам, живущим в мире механических экипажей и магогравов, позволяющих передавать сообщения на большие расстояния, это кажется невозможным. Что же говорить о том времени, когда был совершен этот переход. Тем больше величие замысла и безрассудность отваги наших предков, дерзость плана, который они не побоялись воплотить в реальность.
Что заставило их поступить? Что прогнало прочь из дома, заставив скитаться среди снегов и ветров? Желание покорить новые земли? Жажда подвигов и славы? Или, быть может, они просто больше не смогли оставаться на землях, которые считали своими. Были ли они изгнанниками, отвергнутыми собственным народом? Или они были гонимы неведомой болезнью? А, быть может, они решили рискнуть всем, не желая проигрывать в последней битве разрушительной войны? Так или иначе, они покинули свой дом, навсегда сгинув в горах для тех, кто остался по ту сторону вершин.
Оказавшись по эту сторону гор, в землях великой степи, андры стали первыми, кто приручил лошадей. Став наездниками и освоив секрет выплавки металлов, они превратились в непобедимых воинов, чьи стрелы летели без промаха, а мечи поражали врагов с одного удара. Так родилась Оранская империя, страна городов великой степи. Уже гораздо позже ее частью стали и земли Руада, и теперь империя простирается от отрогов высочайших гор до моря.
Как же смогли андры превратиться из скитальцев и кочевников в тех, кто создал огромную империю? У истоков ее стоял тот, кого мы знаем под именем Альдин Первый. Именно это имя было начертано в скальной рукописи, самом старом памятнике культуры андров, дошедшем до нас. Несколько веков назад то место было разрушено землетрясением, и мы больше не можем воочию лицезреть его, однако сохранились многочисленные рисунки и записи, подробно описывающие те скалы. И, хотя все записи содержат в себе одну и ту же информацию, выводы, сделанные из них исследователями, разнятся между собой. Часть из них считает, что те скалы − место упокоения самого Альдина, однако достоверных свидетельств тому найдено не было. Быть может, его гробница действительно была там, однако найдена она так и не была. На этом основывается утверждение другой части исследователей, считающих, что пещеры в скалах служили святилищем, призванным сохранить память об истории андров и передать ее потомкам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
