«Откуда это у меня?» – в недоумении пытался понять мужчина с внешностью английского лорда, придя ко мне на личный прием.
– Таким образом, поставленный вопрос наводит на предположение, что ревность не ваша, я правильно вас понимаю? – вслух рассуждала я. – А если не ваша, то чья?
– Да, у меня ощущение, что это не мое чувство, я просто бываю одержим им. Никогда ранее ничего подобного я не испытывал.
Все, что могло дать подсказку и вывести на решение вопроса с системной точки зрения, не имело подтверждения. Ни ревности между отцом и матерью, ни ревнивых Отелло и Дездемоны в роду не наблюдалось. Говорить о вреде недоверия, подозрения и чувства собственности не имело смысла. Николай, будучи в здравом уме и трезвой памяти, и сам это отлично понимал. Но что делать с болезненной неуправляемой ревностью, которая настигала человека неожиданно и также бесследно исчезала через короткое время? Честно, я не знала. Я начала работать вслепую, объяснив клиенту, что это только эксперимент и я ничего не могу гарантировать. Николай согласился.
Расстановка
В расстановку я предложила поставить заместителя Николая и заместителя того человека, откуда к Николаю пришла ревность. Заместители, немного потоптавшись, стояли далеко друг от друга. Да, они видели друг друга, но больше ничего не происходило. После 10 минут я начала ощущать неловкость от своей профессиональной несостоятельности. Встав с четким решением прекратить расстановку, я вдруг подошла к заместителям. Какая-то сила направляла меня. С помощью «каталептической» руки я из каждого выделила те части, которые подвержены ревности, и поставила на их место еще двоих мужчин. Началось движение, похожее на какой-то дикий, сумбурный танец. Фигуры сходились, расходились, сплетались, отталкивались и снова сближались. Через довольно продолжительное время обе части, представляющие ревность, обнялись и стали возле того, от которого ревность пришла к клиенту. Николай остался стоять отдельно, один. На вопрос о чувствах заместитель Николая ответил коротко: «Свобода!»
«Да, – подтвердил и заказчик расстановки. – Я чувствую невесомость, будто тело освободилось от оков».
Я облегченно вздохнула и не стала ничего больше изменять, говорить, добавлять. Иногда лучшее – враг хорошего.
Прошло более года. Я уехала на месяц в Непал. По возвращении дочка сказала мне, что меня разыскивал мужчина по имени Николай. Он оставил номер своего телефона и настоятельно просил сообщить о моем приезде. Я перезвонила. Да, это был «английский лорд» с историей, которой я хочу поделиться с вами.
РевностьВ Москве я посетил профессиональную выставку стройматериалов. Я владелец строительной компании. Здесь я познакомился с однофамилицей, которая оказалась моей дальней родственницей. Галина, так звали мою троюродную сестру, увлекалась составлением генеалогического древа нашего рода. Мы проговорили с ней до поздней ночи, и она приоткрыла мне завесу над тайной моей ревности.
Матвей был обыкновенным конюхом при барской усадьбе. Но поговаривали, что он приходится внебрачным сыном барина. Высокий красавец, статный, на удивление всем женился на тихой невзрачной Танюшке. Только и прелестей у которой было – длинная коса ниже пояса и обволакивающий взгляд огромных, прозрачных небесных глаз. Таня глазами не смотрела, она глазами прикасалась, трогала, ласкала. Ее глаза сводили с ума. Вот и заезжий художник, приехавший к барину Петру Афанасьевичу погостить, потерял голову от Танюшкиного взгляда. «Смогу запечатлеть этот диковинный взгляд, прославлюсь на века», – тешил себя никому не известный, но довольно талантливый Лев Сергеевич.
Таню освободили от всех хлопот по дому и приказали позировать столичному гостю. Кроткая, милая девушка безропотно подчинилась, но с непривычки, от безделья ее начинало клонить в сон, она клевала носом, и только чудом не падала со стула. Лев Сергеевич брал мольберт и девушку на природу, уводил в поля, плел венки и старался высечь из нее ту искру в глазах, которая вспыхивала только при встрече с мужем. Увидев впервые жену, увенчанную венком из полевых цветов, вдали от деревни с молодым художником, Матвей испытал жгучую боль в районе солнечного сплетения. Ревность застила ему глаза, мучила и выворачивала наизнанку. Скрытный и гордый, он начал следить за ними, никому ничего не говоря. Поцелуй руки, тихий шепот на ушко, смех Тани – все вызывало в его душе подозрения, мучительные переживания и боль. Ревность съедала его, он иссох и похудел. Таня, наоборот, расцвела и похорошела. Она полюбила конные прогулки, носилась по полям с распущенными волосами в паре с ненавистным художником.
«Уезжай, или я убью тебя!» – не сдержался однажды Матвей. Художник медлил. Матвей подрезал подпругу на его лошади. По нелепой случайности или волею судьбы на вороного жеребца художника в этот день села Танюшка. Ее маленькое тело летело несколько метров над землей и упало в ковыль. Когда Матвей, обезумев от горя, наклонился над любимой, с уголка ее губ стекала алая струйка крови. Ее небесные глаза, затуманенные болью, последний раз прикасались к нему, ласкали его, гладили своим чарующим взглядом, который так и не смог уловить заезжий художник. Матвей уехал служить на Кавказ. Через месяц он был застрелен чеченцами.
Удивительным образом вспомнив через три месяца после расстановки о своей необузданной ревности, Николай с радостью констатировал, что ее приступы прекратились.
Как и во многих других случаях с перенятыми чувствами, ревность передается через поколения, когда ее носитель не позволяет этому чувству быть, давит его в себе, замуровывает. Тогда свернутая в спираль мощь запретной эмоции, задушенного внутри чувства разворачивается и рикошетом бьет по ничего не подозревающим потомкам. Хочется наивно воззвать к людям: чувствуйте на здоровье, живите в полную силу, принимайте свои переживания, проживайте свои чувства во имя светлого будущего ваших потомков на Земле.
Мой страх, его семья и я
Так назывался семинар, который проводила Кристина Эссен в 2004 году в Москве, где она продемонстрировала расстановочную работу с различными видами страха, а также упражнения на диагностику и взаимодействие с собственным страхом как симптомом. Описание упражнения я приведу в конце этой главы.
Страхи, как и многие другие чувства, возникают порой из нашего жизненного опыта, некоторые из них шлейфом тянутся за нами через всю жизнь, начиная с раннего детства. Бывают страхи, которые, как и многие другие перенятые чувства, мы взяли из нашей семейной системы. Мы генетически инфицированы ими и проживаем вместо других членов нашей семейной системы. Да, мы несем в себе и проживаем чужой страх.
Как показывают семейные системные расстановки по Берту Хеллингеру, как правило, страхи выполняют какую-то важную функцию в нашей семейной системе. Иногда за страхами и фобиями нашей жизни стоят какие-либо тяжелые события из нашего рода. На семейной расстановке мы можем видеть, что стоит за нашим страхом или фобией. Благодаря расстановке можно понять, кому принадлежит наш страх, увидеть то главное, о чем нам «говорили» эти состояния, отдать перенятые чувства туда, откуда они пришли. И тогда нашим страхам и фобиям незачем больше присутствовать в нашей жизни, они оставляют нас, и мы открываемся для собственной самореализации.
Надо отметить, что осознание природы наших состояний, причин возникновения страхов, по мнению специалистов, – это уже 90 % власти над ними. Большинство из нас не любят испытывать страх, так как это неприятное чувство. Хотя многие виды страха защищают нас и способствуют самосохранению и выживанию в этом мире. Например, страх превышать скорость, переходить на красный свет, прыгать в воду в незнакомом месте, заходить в клетку с тигром.
У всех, кто испытывает страх, есть причина, корень этого, иногда мучительного, состояния. Не всегда человек понимает, что с ним происходит. Страх может нападать неожиданно и проявляться приступами. Существует превеликое множество страхов и его разновидностей. Фобии, панические атаки, диффузные страхи, необъяснимые состояния.
Семейные расстановки зачастую работают со страхом как симптомом. Он может скрываться за ореолом тайны, когда человек чувствует его приступы как некие необъяснимые, не свойственные ему реакции. Это могут быть отклики семейной системы в нас.
Берт Хеллингер говорит о системных чувствах:
«Существует третий вид чувств: перенятые чувства, чужие чувства, например, в случае идентификации. Мы можем это наблюдать в процессе семейных расстановок. Освободиться от перенятого чувства можно, если становится ясно, от кого оно перенято. За перенятым чувством, как правило, стоит изначальная любовь. Эту любовь можно увидеть, только если идентификация прекращена. Идентификация препятствует тому, чтобы увидеть лицо, с которым идентифицирован. А увидеть его невозможно, т. к. он – это я (в силу идентификации). Если бы я был идентифицирован с братом моего отца, то чувствовал бы так же, как он, но не смог бы его видеть, потому что в силу идентификации он – это я. Я не смогу посмотреть на него, пока он не встанет напротив меня. Тогда я смогу уважать его, любить его. Так прекращается идентификация».
