Корнет растерялся.
– Но, но… Подождите, поручик… Придумаем что-нибудь.
– Что, Денис?! Я – в бегах, Наташу выдают замуж в субботу, да еще и за кого – за моего дядю! Это конец! – поручик рухнул на стул, налил вина и осушил бокал до дна.
– Успокойтесь! А, если написать графу обо всем, признаться.
– Корнет, вы меня удивляете! В любви – каждый за себя! Хорошо, что я не называл имя своей возлюбленной в письме…
– Константин, но вы – единственный наследник графа, насколько я понимаю.
– Да. И что это меняет?
– Неужели он разобьет два любящих сердца, тем более своего же племянника?!
– Право, не знаю, что и сказать, Денис… Может действительно, украсть Наташу и обвенчаться в ближайшей церкви, а потом уже явиться к дяде?
– Возможно… – глубокомысленно изрек корнет, понимая всю сложность ситуации: кто знает, как отреагирует граф.
– А вдруг дядя откажет мне в помощи? И что тогда: я – без средств к существованию, да еще и неприятности с полицией. Что я дам Наташе?
– Тогда пусть она выходит за графа, – подытожил корнет.
– Нет, только не это. Она погубит себя!
– Значит, надо подумать, как лучше похитить «невесту» и обвенчаться с ней. Вряд ли родители проклянут ее, все же – единственная дочь.
– Маски на лицо, пистолеты и вперед, отобьем девушку в бою! – разгорячился поручик.
Корнет от души рассмеялся:
– Ну, любезный, вы – и разбойник! Нет, надо действовать хитростью, иначе вас подстрелят и – прощай Наташа
* * *
В ночь с понедельника на вторник Наташа спала плохо, постоянно ворочалась, не помогали даже успокоительные отвары пустырника и душицы. Мало того, что девушка заснула уже за полночь, ее одолевали сны, сменяя один другой.
Сначала ей приснился граф Астафьев, он поднял фату с ее лица, и поцеловал… Наташа чувствовала отвращение даже во сне и застонала. Глаша вскочила с кушетки:
– Наталья Дмитриевна, что с вами?
Девушка открыла глаза.
– Дурной сон, Глаша, поди спать.
Она перевернулась на другой бок и попыталась заснуть, сон навалился тяжело. Снилось, словно едет она в дрожках с маменькой. Неожиданно на них нападает отряд разбойников: все в черных масках и черных плащах, что развиваются по ветру. Некто хватает ее из дрожек и сажает перед собой на лошадь. Маменька кричит вслед, ее крик слабеет и совсем удаляется и затихает…
Похититель привозит девушку в замок, что на высокой скале. Наташа молит его:
– Отпустите меня, сударь!
Но тот лишь смеется, его смех зловещ и страшен…
Злодей хватает свою жертву и на руках несет в спальню, где их ожидает огромная постель. Он бросает на ложе невинную девушку и наваливается на нее…
– Господи, Наталья Дмитриевна! Проснитесь же! – Глаша трясла девушку, но та продолжала стонать. Наконец она очнулась.
– Что, что такое?
– Вы опять стонали и плакали во сне.
Наташа села на кровати, ее рубашка взмокла от холодного пота.
– Ужас-то какой, Глаша… Принеси мне рубашку свежую из комода… Ох, завтра ехать к графу…
Глаша переодела молодую барыню, накрыла одеялом, словно маленькую.
– Хотите, я посижу с вами, пока не заснете?
– Да, Глаша…
* * *
Наталья проснулась поздно, голова болела, словом настроение у юной барышни было отвратительное. Если бы ни предупредительная Глаша, которая уже подготовила кувшин с водой для умывания, она бы вообще не встала с постели.
– Наталья Дмитриевна, вот и славно! Проснуться изволили.
Молодая барыня потянулась, зевнула и потянула:
– А-а-а… Это ты. Голова разламывается… Не хочу вставать. Да и зачем?
– А затем, Наталья Дмитриевна, что сегодня его сиятельство пожалуют. Неужто не спуститесь к нему в залу? Чай барин-то расстроиться, и не дай Бог, опять расправы учинять станет.
– Да, Глаша, ты, пожалуй, права. Надо вставать.
– Вставайте, вставайте, я вас умою, причешу. Какое платье сегодня пожелаете надеть?
– Глаша, да какая разница? Любое…
– Нет, Наталья Дмитриевна, его сиятельство и батюшка ваш должны видеть вас прибранной, нарядной, свежей.
– Ох, и умна ты Глаша! Быть бы тебе экономкой!
– Чай буду еще…
Глаша поливала из кувшина Наталье а руки, та умылась и села перед зеркалом.
– Совсем я подурнела взаперти… А ты, Глаша, как считаешь?
Глаша взяла гребень и начала с кончиков расчесывать длинные волосы девушки.
– Побледнели вы малость. Так сколь переживаний с ентой свадьбой!
– Так, сегодня вторник, – рассуждала Наталья, – в субботу венчание и банкет в графском доме, – девушку передернуло от этой мысли. – Ты, помнится, говорила, что сумеешь передать письмо Константину.
– Точно так-с, Наталья Дмитриевна, снесу его в дупло дуба. Проберусь никто и не заметит.
После утреннего туалета Наталья села за секретер и бегло на одном дыхании написала:
«Константин, любовь моя!
В субботу я стану графиней Астафьевой, если в ход сих событий не вмешается провидение или… Словом, умоляю тебя, что-нибудь предпринять. Я готова к любому твоему решению, лишь бы только не выходить за постылого графа».
* * *
После обеда, в два часа по полудни, граф Астафьев приехал в Погремцовку навестить невесту и своих тестя и тещу.
Мужчины обнялись и расцеловались – какие могут быть церемонии между своими людьми, можно сказать, уже родственниками.
– Как Наталья Дмитриевна? – поинтересовался граф.
– Хорошо, сейчас она спуститься в гостиную.
Наталья расправила кружева, которые пышно ниспадали с декольте и рукавов, и по требованию папеньки, изволила направиться в гостиную.
– Ах, бонжур, Наталья Дмитриевна! – воскликнул граф при виде своей очаровательной невесты, что и говорить, она выглядела прекрасно в нежно-лиловом платье.
Девушка слегка поклонилась и невольно покраснела, что весьма понравилось жениху.
– Как ваше самочувствие, Павел Юрьевич?
– Прекрасно, жду с нетерпением субботы! – воскликнул граф.
У Наташи закружилась голова.
– Ах, ваше сиятельство, не желаете ли прогуляться по саду?
Граф и папенька просияли: вот, наконец-то, все и сладилось. Иначе и быть не могло!
* * *
Глаша незаметно выскользнула из дома через черный ход в кухне и направилась огородами к лесу. Она специально надела старый рваный сарафан, словно последняя дворовая девка, что сопли подолом утирает, взяла лукошко – если что, мол, идет по грибы и ягоды.
Она беспрепятственно достигла леса и пошла коротким путем, что должен был вывести прямо к главной проселочной дороге, на которой стоял «почтовый дуб». Горничная шла осторожно, не спеша, делая вид, что собирает ягоды. На самом же деле, она постоянно оглядывалась по сторонам: не наблюдает ли кто за ней?
