Читаем без скачивания Сенсация - Ивлин Во

3

А с небесной тверди лились слезы.

В сезон дождей время прибытия поезда определялось с точностью до двенадцати часов. Сегодня он опаздывал совсем ненамного. Было еще светло, когда на столе у миссис Джексон зазвонил телефон и ей сообщили, что поезд миновал последнюю станцию и скоро будет в городе. В тот же момент в гостинице «Либерти» забурлила жизнь. Привратник надел фуражку, и они с миссис Джексон отправились за новыми клиентами. Шамбл, О'Пара и Свинти бросили игру и надели макинтоши. Французы влезли в непромокаемые пальто. Шесть других журналистов вышли из своих комнат и принялись требовать такси. Палеолог, наймит Джейкса, явился к хозяину и был отправлен на вокзал проследить, кто приехал. Встречать Уильяма на платформе собралось множество отталкивающего вида горожан.

Они с Коркером проделали неприятный и изнурительный путь. Три дня они ползли из пекла побережья в хляби гор. В поезде было четыре купе первого класса. Одно из них занимал железнодорожный контролер-швейцарец. В трех других мучительно близко друг к другу сидели двадцать четыре европейца, десять из которых были авангардом кинозвуковой студии «Эксельсиор». Остальные были журналистами. Они обедали, ужинали и спали в бунгало, расположенных вдоль железной дороги. В первый день, когда поезд пересекал раскаленную равнину, не было льда. Во вторую ночь, когда они ехали через лес, не было москитных сеток. В третью ночь, в горах, не было одеял. Один только маленький швейцарец путешествовал с относительным комфортом. На каждой остановке коллеги-железнодорожники несли ему охлажденное пиво, дымящийся кофе, корзины с фруктами. В ресторанах для него были приготовлены специальные блюда (и кресла-качалки, чтобы переваривать их на покое). Его ожидали спальни с красивыми медными кроватями и теплые ванны. Когда Коркер с друзьями узнали, что он всего лишь контролер, они смертельно обиделись.

На второй день путешествия от поезда отцепили багажный вагон. Его отсутствие было обнаружено вечером, когда пассажиры захотели взять москитные сетки.

— Вот где этот хорек может пригодиться, — сказал Коркер.

Они с Уильямом отправились за помощью к контролеру. Он сидел в качалке, куря тонкую некрепкую сигару и сложив руки на маленьком твердом куполе живота. Они рассказали ему о своей беде. Он поблагодарил их и сказал, что ничего необычного не происходит.

— Такие вещи часто случаются. Я всегда вожу свой багаж в купе.

— Я напишу директору железнодорожной компании, — сказал Коркер.

— Вот и правильно. Всегда есть надежда, что вагон найдут.

— В моем багаже много ценных сувениров.

— Жаль. Боюсь, что теперь он вряд ли отыщется.

— Вы знаете, кто мы?

— Да, — сказал швейцарец, и его слегка передернуло. — Да, знаю.

К концу путешествия Коркер возненавидел контролера. К тому же у него вновь началась крапивница. До Джексонбурга он добрался в ужасном настроении.

Шамбл, О'Пара и Свинти знали Коркера. Они в свое время обивали одни и те же пороги и приставали к одним и тем же людям.

— Знал, что ты приедешь этим поездом, — сказал Шамбл. — Для тебя что-то есть на радиостанции. Как доехал?

— Гнусно. Как тут?

— Гнусно. Кто с тобой?

Коркер перечислил.

— Значит, все те же.

— Да, и еще заумный еврей из «Гроша», но его можно не считать.

— Пожалуй.

— Ну какая же «Грош» газета?.. Пока дела тут идут не очень, но скоро должна начаться заваруха. Дома все из-за этой Эсмаилии как с ума посходили. Джейкс шпарит по восемьсот слов в день.

— Джейкс здесь? Значит, мы не зря приехали.

— Кто этот важный малый с бородой?

Они смотрели, как швейцарцу подобострастно кланяются таможенники.

— Можно подумать, что он посол, — горько сказал Коркер.

Их прервал черный носильщик из «Либерти». Коркер начал в подробностях описывать пропавшего слона. Шамбл скрылся в толпе.

— Плох, ошень плох, — сказал носильщик. — Ошень плох люди на дорога.

— Но я сдал его на хранение, у меня есть квитанции!

— Может, он найдут.

— И часто на вашей железке пропадают вещи?

— Ошень всегда.

Вокруг них все журналисты оплакивали свои потери.

— Пять миль пленки, — говорил эксельсиорец, — как я за нее отчитаюсь?

— Ошень плох люди на дорога. Любят пленка — он горит!

Один только Уильям не предавался горю. Полые тубы остались позади. У него было такое чувство, будто бы в теплый день он сбросил с себя огромное пальто на меху.

4

Покуда профессия не разлучила их, Коркер и Свинти дружили.

— Он был большой и очень художественный, — говорил Коркер, описывая своего слона. — Мадж с ума бы сошла от восторга.

Свинти сочувственно слушал. Суета улеглась. Уильям и Коркер получили в «Либерти» номер на двоих, и Свинти зашел к ним выпить.

— Какова ситуация? — спросил Уильям, когда Коркер исчерпал сведения (но не скорбь) о шалях и сигаретницах.

— Гнусная, — сказал Свинти.

— Мне нужно поскорее добраться до фронта.

— Нам всем этого хотелось бы. Но, во-первых, никакого фронта нет, а во-вторых, мы не смогли бы туда попасть, потому что для выезда из города нужно разрешение, а его не дают.

— Что же вы посылаете? — спросил Коркер.

— Колорит, — с омерзением произнес Свинти. — Приготовления в осажденной столице, загадочные лица, иностранные влияния, наемники, добровольцы… ничего смачного. Штаб фашистов где-то в горах. Никто не знает где. Они нападут дней через десять, когда кончатся дожди. Из правительства клещами ничего не вытянешь! Бубнят, что никакого кризиса нет!

— При том что Джейкс и Хитчкок тут? — изумленно спросил Коркер. — А что такое их президент?

— Гнусный тип.

— Кстати, где Хитчкок?

— Мы сами хотели бы это знать.

5

— Где Хитчкок? — спросил Джейкс.

Палеолог печально покачал головой. Джейкс был строгим хозяином. Палеолог работал на него чуть больше недели, а казалось, что всю жизнь. Но деньги он платил баснословные, а Палеолог был хорошим семьянином. У него было две жены и множество занятно окрашенных детей, которых он нежно любил. До появления журналистов — этого эпохального в социальной жизни Эсмаилии события — он был переводчиком в британской миссии и получал жалованье, которого его семье едва хватало, чтобы свести концы с концами. (Сюда, конечно, не входили деньги, которые ему выплачивали коллеги посла за содержимое его мусорной корзины.) Иногда он по мере возможности помогал развлечься холостым атташе, иногда продавал предметы местного искусства дамам из миссии. Но это было прозябание. Теперь он получал пятьдесят американских долларов в неделю, что превосходило его самые неистовые мечты… но мистер Джейкс был очень требовательным и очень властным хозяином.

— Кто приехал?

— Только джентльмены из газет и мсье Жиро.

— Кто он?

— Железнодорожник. На прошлой неделе ездил на побережье провожать жену в Европу.

— Да-да, помню: «охваченные паникой беженцы». Больше никого?

— Никого, мистер Джейкс.

— Тогда поди разыщи Хитчкока.

— Хорошо, сэр.

Джейкс вернулся к своему труду. «Ведущую роль в новом кабинете, — напечатал он, — играл колоритнейший Кингсли Вуд…»

6

Никто не мог точно сказать, в какое время и из какого источника по «Либерти» пополз слух, что у Шамбла есть новости. Уильяму сказал об этом Коркер, которому сказал Свинти. Свинти догадался об этом сам по странному поведению Шамбла за ужином — тот был рассеян и с трудом сдерживал сильное волнение.

— Он явно не в себе с тех пор, как мы вернулись с вокзала, — поделился Свинти с О'Парой, — ты не заметил?

— Заметил, — сказал О'Пара. — Если хочешь знать мое мнение, он что-то разнюхал.

— Мне тоже так кажется, — мрачно сказал Свинти.

Поздно вечером об этом знала вся гостиница.

Французы пришли в ярость. Вчетвером они явились в свое представительство.

— Всему есть предел! — заявили они. — Шамбл получает секретные сведения от правительства. Хитчкок, председатель Союза иностранных журналистов, разумеется, настроен пробритански, и теперь, вместо того чтобы передать наш протест по официальным каналам, он исчез.

— Господа, — сказал посол, — сегодня суббота. До понедельника ни один эсмаильский чиновник на службе не появится.

— Пресс-бюро продажно, пристрастно и лживо. Им правит клика. Мы требуем справедливости!

— В понедельник после обеда обязательно…

— Давай спать посменно, — предложил О'Пара, — и слушать. Может, он говорит во сне.

— Ты, конечно, полистал его блокнот?

— Бесполезно. Он никогда ничего не записывает.