В самом начале их знакомства наивной Корделии не приходило в голову, что регулярность, с которой этот молодой человек подвозил ее домой на своей машине, может означать нечто большее, чем любезность. Позже Эугения просветила ее, рассказав о многолетних деловых связях Джакомо Кастильоне с отцом Гвидо, и Корделия предположила, что, вероятно, дед просто попросил сына партнера присмотреть за своей внучкой-американкой.
Девушку смущало, что Гвидо вынужден был иногда на протяжении всей вечеринки воздерживаться от спиртного, чтобы потом везти ее домой через весь город, и однажды, когда вся компания веселилась в доме Умберто Парини, она не выдержала:
— Пожалуйста, не считай себя обязанным все время проводить со мной. Мне очень весело, и я всем довольна.
Гвидо посмотрел на нее как-то странно, но принял это предложение и предоставил девушку самой себе. Однако очень скоро Корделия выяснила, что ей больно видеть его танцующим с другими партнершами. Она поспешно выбежала из гостиной и долго металась по дому, пока не нашла укромный уголок на кухне, где смогла выплакаться. Там и обнаружил ее Умберто.
— Похоже, Гвидо подцепил очередную рыбку на сегодняшний вечер, — заметил он, не скрывая жестокого удовольствия при виде покрасневших глаз Корделии. — Я забыл предупредить тебя, что этот парень любит разнообразие. Кстати, у меня родилась потрясающая идея...
Девушка не симпатизировала Умберто Парини, но как-то безотчетно, а когда поняла причину этой неприязни, было слишком поздно. Этот парень был ближайшим другом Гвидо, но завидовал тому, что тот богаче, красивее и пользуется в компании непререкаемым авторитетом.
— Какая идея? — удивленно переспросила она.
— Почему бы нам с тобой не развлечься, — усмехнувшись, предложил Умберто.
— Что ты имеешь в виду? — пробормотала Корделия растерянно.
Она знала, что он без ума от Эугении, которая флиртовала с ним, но близко не подпускала.
— Мне тоже интересно услышать ответ на этот вопрос, — раздался голос Гвидо, незаметно вошедшего в кухню.
Умберто замер от неожиданности, а потом резко обернулся. Гвидо сказал ему что-то по-итальянски. Тот покраснел и быстро вышел.
— О чем вы говорили? — поинтересовалась Корделия.
— Я пообещал оторвать ему голову, если он еще раз сделает тебе подобное предложение, — неохотно ответил Гвидо.
Он взял девушку за руки, решительно притянул к себе и поцеловал. Прикосновение его губ было легким и нежным, и в нем не было и следа страсти, которую Корделия смутно представляла себе, когда мечтала о первом мужском поцелуе, но все же ее неискушенное сердце замерло на секунду.
— Ты моя. — Гвидо вздохнул. — Ты еще об этом не знаешь?
— Твоя? — Она перешла на шепот.
— Моя подружка, — пояснил он.
Корделия застенчиво потупилась, не в силах поднять глаз от их сплетенных рук. Казалось, она сейчас воспарит к потолку от счастья.
— Иначе, зачем бы я стал бегать за тобой?
— Я думала, что ты всегда такой милый, — пробормотала она.
Он громко рассмеялся.
— У меня всегда есть причина для того, чтобы быть... милым.
Корделия рассказала деду, что встречается с Гвидо Доминциани, и тот одобрительно улыбнулся, не выразив ни малейшего удивления, но она почему-то не обратила на это внимания. К сожалению, ее не смущало и то обстоятельство, что в компании они с Гвидо были единственной парой. Единственное, что немного насторожило Корделию, это появившаяся в отношении к ней Эугении холодность, но, полностью поглощенная своей первой любовью, она не придала этому большого значения.
Они встречались всего шесть недель, когда Гвидо огорошил ее предложением выйти за него замуж.
— Ты мне нравишься, — спокойно заявил он, глядя в лобовое стекло своего “феррари”. — Думаю, когда мы станем постарше, нам будет здорово вместе. Ты приятный человек, любишь детей и наверняка сумеешь содержать дом в порядке.
Видимо, он выбрал именно этот момент для признания потому, что через несколько дней Корделии предстояло вернуться в Нью-Йорк. Хотя Гвидо и не сказал, что любит ее, она приняла его предложение безоговорочно и, радуясь, что теперь может открыться ему, всю дорогу говорила о своей страсти, преданности и обожании, не замечая его молчаливости.
Гвидо явно нравилось ее поклонение. Он улыбался, когда она просила его повернуться к ней в профиль и осыпала комплиментами, но ему явно и в голову не приходило, что от него требуются какие-то слова, знаки внимания или другие доказательства любви. Он даже не стал скрывать, что Джакомо Кастильоне знал о его намерении сделать ей предложение.
— Разумеется, сначала я переговорил с твоим дедом, — спокойно сообщил молодой человек. — Он считает, что ты еще слишком молода, и посоветовал нам подождать со свадьбой, пока я не закончу университет.
Девушка немного расстроилась, что дед узнал эту новость раньше ее самой, но окончательно розовые очки упали с ее глаз на балу, который устроил Джакомо Кастильоне по поводу помолвки своей внучки.
— Знаешь, я так рада, что понравилась родителям Гвидо, — призналась Корделия Эугении Фортинари.
— Еще бы ты им не понравилась! — засмеялась та. — Думаю, в этом зале не найдется ни одного семейства, которое отказалось бы от брачного союза с наследницей миллионов Кастильоне!
— Что ты хочешь сказать? — оторопела девушка.
— Брось! — грубо ответила Эугения. — Неужели тебе не надоело играть роль бедной несчастной сиротки, рожденной вне брака? Это уже давно не имеет смысла. Всем известно, что старик оставит свою империю тебе!
На следующее утро Корделия, набравшись храбрости, завела откровенный разговор с дедом.
— Да, это правда. А кто еще у меня есть? — Неподдельное потрясение внучки явно доставило Джакомо удовольствие. — Думаешь, я позволю тебе войти в семью Доминциани с пустыми руками? Отец Гвидо никогда не согласился бы на союз своего старшего сына с такой малолеткой, если бы у нее не было хорошего приданого.
— Но... — ошеломленно пробормотала девушка. — Как же так?
— Я сам всего добился, детка, — с нескрываемой гордостью сказал ей дед. — У меня не было родовитых предков, и если семейство Доминциани принадлежит к высшему обществу, то я не уступаю им в богатстве!
— В этом я не сомневаюсь, — пробормотала Корделия, потрясенная тем, что ее помолвка на самом деле представляет собой совсем не то, что она думала. — Значит, это просто финансовая сделка?
— Я горжусь тем, что могу дать за тобой приданое, которое поставит тебя на должный уровень, — самодовольно произнес Джакомо. — Этот брак устраивает обе стороны. Мне нужно передать кому-то управление “Кастильоне корпорэйшн”, когда я уйду на покой, и, по-моему, Гвидо Доминциани обещает стать неплохим бизнесменом. Теперь нам с его отцом не придется бороться друг с другом в погоне за прибылью, — продолжал он, — и я избавлюсь от сильного конкурента.
