дядю горбатиться, чужим товаром торговать. Короче, таможня конфискант не оформляла, сливает втихую. У паренька моего там завязки крепкие, ему шепнули, мол, сегодня до трех бабки подгонишь, ночью забирай товар. А самое главное тут что? – перебил Влад Серегу, собравшегося было задать очередной вопрос. – Самое главное – это цена. Конфискант на таможне, если сразу все забираешь, идет по четверти закупочной цены. По четверти, Серый! Понятно, что тут, на «Луже», им не поторгуешь – барыга товар свой узнает, проблемы будут. Сдавать нужно тоже оптом, айзера за полцены с руками оторвут, я с ними такие дела проворачивал уже, но, конечно, помельче.
– Понятно. И сейчас тебе нужны деньги?
– Нужны, Серый, причем срочно. Таможенники тоже не лохи, ждать не будут, да и про конфискант свой они не только моему человечку шепнули, так что тут все просто: кто успел, тот и срывает банк. Я сегодня тоже бабла намолотил нормально, еще твою выручку добавим, и, считай, полсуммы набрали. Остальное добью своими, у меня дома есть, я тут не даром второй год верчусь, кое-что отложить успел.
– Погоди, Влад, я опять не въезжаю. Ты выручку свою снял, а чего Арсену вечером скажешь, он же придет за деньгами?
Хозяева, на которых работал Влад, содержали несколько павильонов на расположенной рядом с основным рынком ярмарке и торговали бытовой техникой сомнительного происхождения, но с названиями известных брендов на коробках.
– Арсен сегодня не придет, я деньги должен в сейф убрать до завтра.
– А мой Макс придет. И чего я ему скажу?
– Да когда он придет?.. – нетерпеливо отмахнулся Влад. – Говорю же тебе, счет идет на часы, может, даже на минуты. Сейчас беру твою и свою выручку, дую домой, это минут сорок. Беру бабки из дома, через полчаса встречаюсь с таможенником. С айзерами мой паренек договорится, они ему верят, сделают предоплату, к вечеру твоя выручка у тебя, моя – у меня, ночью айзеры получают товар, мы с тобой в таком наваре, который ты тут и за год не намолотишь.
– Блин, Влад, ну ты даешь, – замялся Сергей. Ему категорически не нравилась авантюрность озвученной идеи, однако в мозгу помимо воли уже закрутились соблазнительные цифры. – А если чего сорвется, чего-нибудь пойдет не так?
– Если чего сорвется, – произнес Влад внезапно изменившимся жестким тоном. – То ты сдашь выручку завтра, Макс тебе ничего не сделает, поскольку бабки не пропали, но с работы, конечно, попрет, помыкаешься недельку-другую, найдешь себе новое место. Это – риск. Если все выгорит, ты сам пошлешь своего Макса по эротическому адресу и начнешь собственное дело. Решай сам, только знаешь, что я тебе скажу? Зассышь сейчас, я все равно сделку проверну, деньги найду по-любому, но, когда арендую павильон и буду набирать людей, ты ко мне наниматься не приходи, я тебя даже телеги с товаром таскать не возьму. Я, Серый, ссыкливых пацанов не люблю, мне с тобой разговаривать будет не о чем.
* * *
– Слушай, Шумилов, да ты, похоже, в натуре, долбень полный. Ты куда работать приехал, ты на «Лужу» работать приехал? Ты же лошара конченый, здесь таких, как ты, на раз обувают. А если бы ему, кроме денег, еще и товар весь понадобился? Сдается мне, ты бы ему еще и погрузить помог.
Самым унизительным было то, что Макс даже не выказывал особой злости, похоже, он был настолько поражен поступком Сереги, что не думал о пропавших деньгах, а рассматривал сидящего перед ним парня с любопытством натуралиста, изучающего редкий вид растения. Сергей чувствовал, как горят покрывшиеся красными пятнами щеки, казалось, ему было бы легче, если б Макс в бешенстве бегал сейчас по комнате, матерился и грозил расправой.
Забрав дневную выручку Серегиной палатки и, как выяснилось, двухдневную выручку своего павильона, рассказав легенду про конфискат на еще одной точке и поживившись там, Влад, предварительно толкнув приезжему оптовику за полцены почти весь склад своих хозяев, бесследно исчез в тот же вечер. Ворвавшись ночью к перепуганному владельцу квартиры, которую снимал Влад, посланные по следам беглеца бандиты узнали, что квартирант сообщил вчера о своем срочном отъезде и даже не потребовал возврата выплаченных вперед денег.
– Понимаешь, Макс, – промямлил Серега, не поднимая на своего работодателя глаз, – это же Влад, мы же с ним…
– Чего вы с ним? – перебил Макс с насмешкой. – На одном горшке сидели? И поэтому ты отдал ему мои бабки? А когда люди Арсена его поймают и начнут яйца паяльной лампой прижигать, ты тоже не забудешь, что это твой кореш, встанешь рядом с ним, чтобы ему одному не грустно было?
В голосе Макса по-прежнему не звучало злости, теперь в нем слышалось лишь брезгливое презрение. Сергей понимал, что по масштабам бизнеса его работодателя дневная выручка одной из палаток – совсем не критичная потеря, и стыд за свою глупость пересиливал страх перед предстоящим наказанием.
– Ладно, Шумилов, сегодня мне некогда с тобой разбираться, – Макс тяжело поднялся с кресла, накинул пиджак, явно собираясь уходить. – У меня брат приехал, днюха у него, отмечать с пацанами собрались. Ответить тебе по-любому придется, а как – подумаю завтра. На твою палатку пока Васильченко встанет, а ты с утра дуй к Горбункову, напротив трибуны D точка, он скажет, чем будешь заниматься.
Макс направился к двери кабинета, Сергей поплелся за ним.
– Да, слушай, я чего спросить хотел, – Макс обернулся, посмотрел на работника с хитрым прищуром. – Я как-то с тобой девчушку одну видел, вечером товар тебе помогала сортировать. Чего за девочка, откуда?
– Так это… – растерялся Сергей. – Подружка моя, мы с ней из одного города, вместе приехали.
– Подружка, говоришь? – удовлетворенно произнес Макс. – Подружка – это хорошо. Как зовут-то?
– Ее? Света.
– Ты, Шумилов, вот чего, – проговорил Макс деловым тоном, словно давая сотруднику важное поручение. – Дуй сейчас к Свете, скажи, чтобы сегодня к семи подваливала к «Юности». Я говорил, братан у меня приехал, он там остановился, и днюху его там же отмечать будем, в кабаке на первом этаже. Да, – Макс изобразил на секунду глубокую задумчивость и решительно добавил: – Так, пожалуй, правильно будет. Всем хорошо – и брательнику приятно, и тебе полезно. Долг-то твой, – он фамильярно похлопал Серегу по плечу, – считай, с сегодняшнего дня на убыль пойдет.
* * *
– Серега, я до сих пор не могу поверить, что ты так сглупил. Такие деньги! Вот так просто, взял и отдал?
– Да, да! Вот так взял и отдал, – зло отгрызнулся Сергей.
Он нервно воткнул в переполненную пепельницу окурок, тут же закурил снова.
– Влад – он же меня сюда вытащил,
