— А он мне предлагал? Когда?
— Вы же встречались с ним за ланчем…
— Это было несколько месяцев назад. Насколько я помню, он упоминал о картинах, но ничего мне не «предлагал». Тогда мы разговаривали главным образом… о другом.
Неужели она напрочь забыла, о чем именно?
— Нед очень стеснительный человек, — недовольно сказала она. — Возможно, в то время он был слегка не в своей тарелке. Но когда вчера вечером я сказала ему, что ты бы с удовольствием взялся за это дело, он был рад. А Джордж одобрил такой план. Да и тебе не повредит, если образцы твоих копий окажутся в известной коллекции, а в каталоге будет значиться твое имя.
— Как квалифицированного поденщика?
Мод засмеялась.
— Так ты помнишь ту аферу, да? Мне тогда тоже здорово досталось. Расскажу как-нибудь на досуге. Но тогда ты ведь не ударил в грязь лицом, правда? А если Нед повесит рядом с копиями твои авторские картины, это может сделать тебе хорошую рекламу. На время ремонта галерею придется закрыть, но когда он закончится, можно подготовить новую экспозицию, где акцент будет слегка смещен в сторону твоих картин. Искусный копиист, который написал также несколько оригинальных работ. Разница между хорошей копией и репродукцией. Примерно в таком роде. Думаю, будет нетрудно найти неглупого критика, который напишет об этом толковую статью. Один такой есть в «Гардиан». Да, все это дело будущего, но ничто не мешает нам заранее все продумать. Да и тебе это пойдет на пользу. Работа не дает человеку раскисать. Приезжай в Норфолк, посмотри картины, подыши морским воздухом…
Остановить мою тетушку невозможно; это такая же природная стихия, как ветер. Сделать можно только одно: нахлобучить шляпу и пригнуться. Я уклончиво пробормотал, что, конечно, дело интересное, но я должен обсудить его с Джорджем, который, в свою очередь, переговорит с Недом; что тут нужно подумать как следует, что у меня намечаются другие заказы, в том числе переданный через американское посольство от исторического общества в Бостоне. Там хотят иметь копии портретов Георга Третьего и Уильяма Питта. В общем, я сказал, что подумаю.
Мод ответила:
— Ну что ж, когда надумаешь, сообщи. Если машину взяла Элен, я всегда смогу подбросить тебя в Норфолк.
Я мысленно беседовал с Элен.
— Мод использует меня. Как всегда. О, конечно, она поступает так бессознательно. Бьюсь об заклад, она искренне уверена, что действует только в моих интересах, но Нед сбежал от нее или почти сбежал, и она хочет с моей помощью снова привязать его к себе. У нее появится повод звонить Неду, предлог для визитов — в общем, то, что не имеет отношения к его жене и чему Полли не сможет помешать. А я стану чем-то вроде входного билета. О, Мод не торопится! Эта интрига рассчитана на продолжительный срок. Уверен, что она отомстила бедняге обозревателю, который посмел сказать, что она скучна. Это было очень давно, но Мод злопамятна. О, она страшная женщина! Настоящий суккуб…
— Дружочек, не думаю, что ты говоришь серьезно, — хихикнув, отвечает Элен. — Лучше посмотри в словаре, что означает это слово. Почему ты злишься? Пыхтишь, дуешься… Мод нравится заботиться о других. Она так выражает свою любовь. Нужно ценить такое отношение.
— Ей нравится не заботиться о других, а держать их на коротком поводке. Заставлять чувствовать себя в долгу перед ней. А я предпочитаю независимость.
— Это ребячество. Посмотрел бы ты на себя со стороны. Нед хочет, чтобы ты скопировал его картины. Тебе нужна работа. А если Мод получит удовольствие, устраивая это дело, что тут плохого? Нед некрасиво поступил по отношению к ней. А ты наверняка даже не удосужился поблагодарить ее. Ты привык брать, а она — давать. И с матерью ты ведешь себя так же. Эти женщины избаловали тебя. Ну как же, один ребенок на двоих, маленький принц… Тебе это нравится, и ты ждешь того же от всех женщин.
— Не поэтому ли ты ушла от меня? Потому что я избалованный, эгоистичный ублюдок? Спасибо за откровенность. Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что Нед некрасиво поступил с Мод? Она вторглась в его жизнь и пыталась женить на себе. Но он не мог пойти на это, потому что не любит ее.
— Нед должен был догадаться о ее чувствах. Он не так глуп. Но он брал то, что ему давали, поскольку это его устраивало. Иными словами, он обманул ее. Это низость.
— Да как тебе не стыдно говорить об обмане, тебе, которая…
С легким вздохом она констатирует:
— Ты злишься не на Мод, а на меня.
И тут же уходит. Как всегда, когда я атакую ее в лоб, она не удосуживается ответить, а просто молча ускользает, тает, как бледный оттенок в солнечном свете; я не могу ее видеть, только слышу. И мои надежды услышать: «Я люблю тебя, я хочу вернуться к тебе…» становятся бесплотными.
Тим просовывает голову в дверь моей мастерской.
— Папа, почему ты говоришь сам с собой?
— Первый признак безумия, — бормочу я.
Безумие, печаль… Наверное, я веду себя, как те, кто понес тяжелую утрату — вызываю призрак Элен из пропасти боли, из зияющей бездны горя.
— Сходить с ума тяжело, — говорит Тим и тут же поспешно меняет тему, словно боится, что я могу подумать, будто он осуждает меня: — Принести тебе что-нибудь? Кофе или пива?
Ему отчаянно хочется что-то делать. Он встает поздно, разгадывает кроссворды, ходит в угловой магазин за сигаретами. Иногда он, преодолевая свой страх перед незнакомыми людьми, идет за меня в супермаркет. Мне трудно представить, каково это. Я говорю:
— Слушай, посмотри для меня в словаре, что значит «суккуб».
Он убирает голову. Я заканчиваю его портрет, покрываю фон умброй и черной краской. Вытираю тряпкой светлое пространство за волосами. Его лицо и шея слишком бледны, и я втираю пальцем в щеки и подбородок немного крапп-марены.
Тим возвращается неслышно, останавливается у меня за спиной и смотрит, оценивая сходство. Я спрашиваю:
— Ну, что скажешь? Бабушке понравится?
Он кивает.
— Суккуб — это женщина-демон, которая вступает в сношения со спящими мужчинами. Вот и все, что сказано в «Кратком оксфордском словаре». А в «Малом оксфордском» говорится, что в семнадцатом веке этим словом называли блудниц и продажных женщин… Папа, а ты кого имел в виду?
Тим смотрит на меня с опаской. Он обожает мать. Когда он был ребенком, мы называли его Маленьким Эдипом. Теперь это уже не кажется мне забавным. Я говорю:
— Никого, Тим. Просто это слово вертелось у меня в голове. Я понял, что не знаю его значения, вот и все.
— Ага, — говорит он. — Тогда все в порядке. Едва ли так можно назвать знакомую женщину. Разве что в сердцах.
