Читаем без скачивания Послание к Римлянам - Джон Стотт

Суд Божий над человеческим идолопоклонством выражается преданием «в похотях сердец их» (сексуальной) «нечистоте». Мировая история свидетельствует о том, что идолопоклонство ведет к безнравственности. Ложное представление о Боге приводит к ложному представлению о сексе. Павел не говорит нам, какую конкретно безнравственность он имеет в виду, но лишь что через нее они осквернили сами свои тела (24). Он прав. Противозаконный секс разрушает человеческую личность; секс в браке, заповеданный Богом, облагораживает ее.

б. Стихи 25–27

Здесь говорится еще об одной «замене», но не о замене Божьей славы изображениями (23), а о замене Божьей правды ложью, точнее — повсеместной ложью. Это и есть ложь нашего идолопоклонства — ложь, ведущая к поклонению твари вместо Творца, Которого Павел в своем непроизвольном потоке хвалы провозглашает достойным вечного поклонения: …Который благословен вовеки (25).

На этот раз предал их Бог постыдным страстям, которые Павел конкретизирует как лесбиянство (26) и гомосексуализм (27). В обоих случаях он представляет этих людей виновными в третьей «замене»: …женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужнины, оставивши естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга… (27а). Дважды употребляет он прилагательное physikos («естественный») и один раз — в сочетании para physin («неестественный»). Мужчины на мужчинах делали срам и получали в самих себе должное возмездие за свое извращение[140]. Павел не уточняет характер этого возмездия, но говорит только, что они имеют его «в самих себе».

Стихи 26–27 — очень важный аргумент в современных спорах о гомосексуализме. Традиционная интерпретация этих строк, состоящая в том, что в них осуждается любое гомосексуальное поведение, опротестовывается гомосексуалистским лобби. При этом выдвигаются три аргумента. Во–первых, заявляют, что этот текст вообще неуместен, поскольку цель его не преподание сексуальной этики, не разоблачение греха, а демонстрация проявлений Божьего гнева. Это верно. Но если определенное сексуальное поведение признается следствием Божьего гнева, значит оно не угодно Ему. Во–вторых, высказывают следующее мнение: «создается впечатление, что Павел имеет в виду только педерастию», так как в «греко–римском мире не существовало других форм гомосексуализма», и что он восстает против этого лишь из–за унижения, которому подвергались при этом молодые люди [141]. В связи с этим можно лишь сказать, что в тексте на это нет ни малейшего намека.

В–третьих, выдвигают вопрос: что Павел подразумевает под словом «естество»? Сами гомосексуалисты часто настаивают, что их отношения нельзя назвать «неестественными», поскольку они совершенно естественны для них. Джон Босуэлл, например, пишет, что «люди, осуждаемые Палом, очевидно, не гомосексуалисты; он обличает гомосексуальные действия, совершаемые гетеросексуалами». Отсюда его слова о том, что они «оставили» естественные отношения и «заменили» их неестественными (26–27)[142]. Ричард Хейз написал большое экзегетическое опровержение такой интерпретации главы 1 Послания к Римлянам. Он приводит обширное современное свидетельство, что «естественное» (kataphysin) и «неестественное» (para physin) «часто противопоставлялись друг другу… для разграничения гетеро–и гомосексуального поведения»[143]. Разграничение сексуальной ориентации и сексуального поведения — новая концепция. «Предполагать, что Павел осуждает гомосексуальные действия, лишь когда они совершаются людьми, гетеросексуальными от природы, — значит вводить допущение, которое совершенно чуждо его мировоззрению»[144]. По сути, это чистейший абсурд.

Итак, мы не имеем права толковать существительное «естество» как «мое» естество или прилагательное «естественный» как «кажущийся мне естественным». Наоборот, physis («естественный») означает сотворенный Богом порядок. Действовать «против естества» — значит нарушать установленный Богом порядок, а поступать «согласно естеству» означает поступать «в соответствии с волей Творца» [145]. Более того, план Бога — это Его первоначальный план. Об этом говорит нам книга Бытие, и это подтверждает Иисус:«.. .в начале мужчину и женщину сотворил» Бог и сказал: «…посему оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью». Иисус добавляет Свое личное назидание: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:4 и дал. цитируется по Быт. 2:24). Иначе говоря, Бог сотворил человечество как мужчин и женщин; Бог создал брак как гетеросексульный союз; мы не имеем права разъединять то, что соединил Бог. Этим троекратным действием Бог заповедовал, что единственной формой существования этой «одной плоти» может быть только моногамный брак и любое гомосексуальное партнерство (каким бы любящим оно ни объяачялось) «противоестественно» и ни в коем случае не является законной альтернативой брака.

в. Стихи 28–32

Начальная фраза стиха 28 включает игру слов оик edokimasan («они не сочли стоящим внимания») и adokimon noun («превратный ум»). Это нелегко передать на английском языке. Можно сказать: Поскольку они не посчитали нужным сохранить знание о Боге, Он предал их совращенному уму[146].

А их «превратный ум» на этот раз привел их не к безнравственности, а к целому комплексу антиобщественных действий, которые «совершать недопустимо»[147]. Эти поступки в совокупности свидетельствуют о деградации человеческого общества: по мере исчезновения нравственных норм общество морально разрушается. Павел приводит список из 21 греха. Такие списки были обычным явлением в те дни в стоической, иудейской и христианской литературе. Похоже, все толкователи соглашаются, что этот список не поддается точной классификации. Он начинается с четырех всеобщих грехов, которыми «исполнились» эти люди: всякая неправда, лукавство, корыстолюбие, блуд., затем идут еще пять грехов, которыми они «исполнены» и которые отражают развал человеческих взаимоотношений: зависть, убийство, раздор, обман и злоба (29). Далее идет еще пара: клевета и злоречие, а ДБФ предлагает здесь довольно образный вариант перевода: «подслушивание за дверями» и «готовность вонзить кинжал в спину». Далее — еще четыре, представляющие собой крайние разновидности гордости: богоненавистники, обидчики, горды и хвастливы; и еще одна самостоятельная пара: изобретательность на зло и непослушание родителям (30). И, наконец, последние четыре мерзости: безрассудство, вероломство, бессердечие, жестокость (31), что ИБ квалифицирует как «отсутствие мозгов, чести, любви и жалости».

Стих 32 изображает апогей человеческой извращенности. Во–первых, они знают. И вновь он начинает со знания, которым обладают представляемые им люди. Но на этот раз то, что они знают, — это не Божья истина, а декрет Божьей праведности: делающие такие дела достойны смерти. Как он напишет позже, «возмездие за грех — смерть» (6:23). И они это знают. Совесть осуждает их.

Во–вторых, они, несмотря ни на что, пренебрегают своим знанием. Они не только делают такие дела, заслуживающие, как им известно, смерти, но (что еще хуже) активно поощряют других к тому же и бесстыдно одобряют их нечестивое поведение, которое есть мерзость в глазах Бога.

Мы подошли к концу рассуждений Апостола о развращенном языческом обществе. Сущность их — в противопоставлении того, что люди знают и как они поступают. Гнев Божий конкретно направлен против тех, кто сознательно подавляет истину ради греха. «Как бы ни была мрачна эта картина, — писал Чарлз Ходж, — она не столь безобразна, как те, которые написаны выдающимися греческими и латинскими авторами о жизни своих соотечественников»[148]. Павел не преувеличивал.

2:1–16

5. Критики–моралисты

Сделав заявление о виновности и об отсутствии оправдания развращенному языческому миру (1:20, 32), Павел распространяет это обвинение на некую персону, к которой он обращается с прямой речью: Итак неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого… (2:1). Кто же этот человек? Это воображаемый человек любого пола, которого Апостол вовлекает в диалог, руководствуясь при этом известной греческой традицией использовать «диатрибу» [149]. Такой человек, представляющий определенную категорию людей, находится в центре внимания Павла на протяжении первых шестнадцати стихов главы 2.

Многие толкователи (возможно, их большинство) считают, что, изобразив и осудив языческое общество в 1:18—32, Павел обращается к иудеям. Такая точка зрения вполне объяснима, поскольку деление человеческого общества на иудеев и язычников наблюдается на протяжении всего Послания к Римлянам (напр.: 1:16, 2:9 и дал.; 3:9, 29; 9:24; 10:12; 15:8 и дал.) и одна из основных целей Апостола — показать, что иудеи и язычники равны в грехе и равны в спасении. Однако здесь есть два аргумента, опровергающих тот факт, что собеседником Павла в начале главы 2 является иудей. Во–первых, только в стихе 17 он вступает в непосредственный диалог с иудеем («Вот, ты называешься иудеем…»). Вместо этого в предшествующих стихах (хотя этот момент в НМВ отражен довольно смутно) он дважды обращается к своему собеседнику: «Ты, человек» (1–3), сознательно подчеркивая, что он или она — это человеческое общество, а не конкретный иудей или язычник.