— Я знаю многое, потому что мой род сражался в этих войнах тысячу лет. И не просто сражался, а выживал и оставлял после себя предания, которые передавались из поколение в поколение... и которые мало общего имели с тем дерьмом, что можно было услышать на проповедях, в храмах, от бардов или в пивнушках.
— Так что... ты теперь один из них? — не удержался Кальдур.
— Нет. Чтобы называть себя кем-то, нужно сначала прожить его жизнь. Темники не считают меня врагом, а я не считаю их, пока во всяком случае. Удивительно, как славно можно общаться с людьми, если не кидаться друг на друга с топором. Они не такие глупые и не такие фанатики, какими вы их считаете. За стенами этой крепости они дали приют многим людям, которые просто устали от войны. И сами они устали. Но выбора нет.
— Я и так знаю, что у них нет выбора, и что они во власти Морокай!
— Ой... да брось ты. Много ты знаешь о Морокай... Всё не так просто. Их остров не самое приятное место для жизни. Ни раз они пытались вернуться... хм... в родное лоно, но такие как ты поставили на них крест и всякий раз не давали им сделать это. И теперь, спустя века, они оказались в очень неприятном положении. Население растёт, места маловато, а почва перестала быть такой плодородной, истощилась. Начались болезни, голод... Разуй глаза, они тут, чтобы просто выжить. И если бы мы просто пустили их на западные, и всё равно не занятые земли, войны бы может и не было.
— Ха, чтобы они ещё больше расплодились? Ты абсолютно конченный и поехавший псих, Бирн. Чего ты добиваешься? Нам жаль, что твоя семья стала жертвой всего этого, мы даже извиняемся и чувствуем настоящую вину, но какого чёрта ты тут делаешь? Если хочешь убить нас — лучшего момента не будет. А мы тебе и спасибо скажем. Может, и замолвим за тебя словечко перед Госпожой, когда нас всех тут не станет.
— Я подумаю над твоим предложением.
Бирн мрачно усмехнулся, окинул протяжным взглядом Розари, поднялся и пошёл прочь.
***
Когда солнце уже показалось над стеной, стражник-темник подошёл к решётке и просунул через прутья две кружки.
Под его внимательным взглядом, Кальдур осушил одну и понёс другую Розари. Убедившись, что вода достанется и второй пленнице, темник их покинул.
Теплая, чуть кисловатая и противная вода с ошмётками чего-то белого, драла горло, но всё-равно была приятной и живительной. Его желудок обиженно проворчал, напомнив о своём существовании и о том, что нужно бы принять что-то посерьёзнее, пока весь организм не начал разваливаться на части.
— Знаю, приятель. Я бы тоже не отказался перекусить. Но думать о еде мы не будем. Зачем пытать себя, если нас будут пытать темники?
Розари проснулась от его тирады, с опаской посмотрела, не сошёл ли он с ума, раз начал болтать сам с собой, приняла трясущейся рукой кружу, сделала несколько больших глотков, едва не подавилась и даже с некоторым блаженством откинулась на решётку. Её горло было так пересушено и так распухло, что не сразу пожелало принимать воду, но чувство которое дарило жидкость, всё равно было приятным и сулило им ещё немножко жизни.
— Пока ты спал... кажется, я видела Дукана, — пробормотала она, допив воду.
— В смысле?
— Он был избил и взлохмачен, и до него было далеко, я не совсем уверена, но... Думаю, всё-таки его поймали. Думаю, всех поймали.
— Чёрт, — скривился Кальдур и присел рядом с ней. — Как-то всё не радужно складывается.
— Не радужно, — кивнула Розари. — Так и что теперь? Сомневаюсь, что мы тут просто будем сидеть в этих клетках. Может... как-то сами решим вопрос? Ну пока темники за нас не принялись.
Кальдур впился в неё непонимающим взглядом, а она просто провела пальцем по своему горлу и скорчила рожу. Она предлагала ему покончить с собой.
— Хм, — Кальдур задумался. — Это была бы простая дорожка, жаль только она ведёт в пасть Морокай, а не к Её Вратам. Забыла, что мы уже Проклятые? Хотя теперь кажется, что может Госпоже стоило оставить хотя бы какую-то лазейку на такой случай...
— Можем броситься драться с ними. Ну и выпросить. Что ты копьём в живот что ли не получал? Похрипишь немного, покрючишься, да и дело с концом. Всяко лучше, чем терпеть то, что они нам придумают.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Так! Отставить! — вдруг рявкнул на неё Кальдур. — Да, я тоже, как глаза закрываю вижу лицо Анижи. Но от этого мне страшно, меня злость берёт, я всё ещё не могу сказать, что отомстил. И если надо будет пройти все круги Бездны, чтобы снова добраться до темников и лить кровь, я пройду их, чёрт тебя дери!
Она ответила ему кислой, но благодарной улыбкой. Вздохнула, покрутив в руке уже пустую кружку и тоже задумалась о чём-то вкусном, чем можно было бы набить живот.
По ту сторону прутьев что-то происходило. Около десяти темников собралось в кучу, прямо напротив их клетки, они что-то обсуждали и то и дело показывали на саму клетку. Закончив разговор, они всей толпой пошли ко входу в клетку, а Кальдур сразу же понял, что будет дальше. Розари насторожилась, подтянула к груди покалеченную руку и отползла подальше.
— Ну ладно, — Кальдур распрямился, встал и мягко ей улыбнулся. — Похоже, это за мной. Не парься, я крепкий. Им меня не сломать. Наши доспехи в порядке, мы найдём способ снять ошейник, и тогда... все эти ублюдки поймут какую ошибку они совершили. Как же они пожалеют... Вот о чём думай, пока меня не будет.
Дверца клетки открылась, порог переступили четверо. Кальдур поднялся и сжал кулаки, собираясь первым нанести пару ударов, заплатить за это свою цену, но хотя бы знать, что в долгу не остался.
Двое быстрым шагом подошли и схватили Розари и потащили к выходу. Она закричала и начала вырываться, но силы были слишком не равны.
— Только тронь её!
Кальдур замахнулся и бросился на них, но третий и четвёртый ждали этого. На удивление быстрый и точный удар сапогом в живот сбил атаку Кальдура, вместе с его дыханием, заставил согнуться и открыться. Тут же последовал захват и удар коленом, от души и прямо в лоб. Свет померк, и пока Кальдур падал, его настиг ещё один удар, и ещё несколько, когда он уже был на земле.
Он захрипел, попытался встать, вырывая клочки земли, но дверь клетки уже захлопнулась, а крики Розари удалились.
***
Следующие несколько часов были настоящим кошмаром.
Кальдур искусал себе все губы и ощущал неприятный паралич, отгоняя всякие мысли о том, что сейчас происходит с Розари, выглядывая её в толпе и молясь о том, чтобы всё поскорее закончилось. Его злость и чёрная ярость почти полностью отступали от страха за неё и сожаления о том, что он ничего не смог сделать.
Её вернули почти головой.
Кальдур перестал дышать, оглядывая синяки и грязь на её голых руках и ногах. Её волосы были то ли острижены, то ли вырваны, оставили лишь несколько клочков. Её руки были жестоко связаны тонкой верёвкой, она всхлипывала и подрагивала.
Её забросили в клетку словно животное.
Кальдур задышал и вцепился в прутья, не сводя взгляда с Викара, который руководил "работой".
— Я сварю тебя живьём, — прохрипел Кальдур, когда взгляд темника остановился на нём.
— Может быть, — темник равнодушно пожал плечами и отвернулся от него. — Красная Фурия ответит за свои преступления, хотя бы так. И ты ответишь, когда мы выясним, что и когда ты делал, парнишка.
— Лучше убей меня, — прошептал Кальдур. — Я никогда не чувствовал к вам такой ненависти, я просто делал то, что должно, но тебя, Викар, я запомнил, и я достану тебя даже из Бездны и ты пожалеешь, что...
— Молчать! — раздражённо прервал его темник. — Её честь всё ещё при ней, животное! У меня нет бойцов настолько отбитых, чтобы они возжелали такое чудовище. Да и в отличии от вашей армии, у нас это запрещено и карается смертью. Её просто провели через толпу, и каждый у кого она отняла товарища или кто слышал о её преступлениях, смог немного отыграться. Немного. Если бы я дал им волю, они бы разорвали её на части. Так мы наказываем преступников, чтобы они чувствовали страх и груз своей вины. Таков наш закон. И я, и даже ты, равны перед ним.
