Читаем без скачивания Охота на обезьяну - Далия Трускиновская

– Ага, отблагодарили!

Ика помолчала, вдруг подняла голову и посмотрела Артему в глаза.

– Можно, я вам одну вещь скажу? Вы, конечно, не поверите, скажете, что я дура и что мне всякая дрянь мерещится. Но я это своими глазами видела.

– Ну, говори, а дурой я тебя называть не стану. Насчет этого можешь не беспокоиться.

– Ну вот… Я однажды за ней следила. Понимаете, прихожу я к ней на работу, чтобы помочь сумки домой отнести, она что-то такое купила… А она веселая, перед зеркалом глаза красит. Отправила меня с сумками домой одну, а сама говорит – ее сегодня в театр пригласили, поздно домой придет. Я сумки домой отвезла и с Наташкой погулять пошла. И идем мы мимо «Метрополя», это у нас гостиница самая лучшая, с номерами-люкс. Там всегда иностранцев полно. Глядим – а моя из такси выходит и прямо в гостиницу чешет! Я думала – у меня крыша совсем уехала, а Наташка говорит – да она это, она!

– Ну, мало ли какое дело у нее было в гостинице… – проворчал Артем, испугавшись, что Ика начнет обвинять родную мать в каких-то непотребных способах обогащения. – Она взрослый человек, не в тех годах, чтобы по гостиницам с иностранцами безобразничать…

– Да мне-то что, пусть безобразничает! Ну вот, там возле гостиницы кафешка. Мы зашли, взяли по кофе. Вдруг ребята подошли, дали бармену свою кассету. Мы остались послушать. Я про нее и думать забыла, вдруг Наташка говорит – а твоя все не выходит и не выходит! Тогда мы уже из принципа остались, чтобы узнать – когда она в конце концов оттуда выйдет?

– А тебе не кажется, что у большой гостиницы может быть несколько выходов?

– Конечно, может. Только мы часа два там просидели и дождались – выплывает! И не одна. Мужик ее провожает, большой такой, старый, ручку ей целует. Поймал ей такси, посадил, рукой помахал. Ладно, бегу домой. Она уже там. И кричать – уроки не сделаны, пол не помыт, болтаешься черт знает где! Папа ее спрашивает – как в театре? И она ему начинает про спектакль заливать! Я прямо облезла…

– Да тише ты, тише… – одернул девочку Артем. – Не про все же свои дела она тебе докладывать должна.

– Еще чего не хватало! И я ей тоже не должна… Так вот, через два дня у нее это кольцо появилось. Тоже, кстати, интересно было – прихожу из школы к ней на работу – у нее кольцо на пальце. Иду домой, она приходит – кольца уже нет. Я только хотела спросить – а спрашивать не про чего!

– Хм-м… – только и мог сказать Артем.

– И за неделю она себе столько накупила! Одни колготок – пар шесть!

– Ну, колготки – еще не криминал.

– Я же говорю – себе накупила. А мне хоть бы одну пару!..

– Выходит, пропало именно то золото с камнями, которое она купила после визита в гостницу? – уточнил Артем.

– Не только. Ей еще папа раньше что-то дарил. Она же прямо помешалась на этих прибамбасах. Однажды я прихожу к ней на работу, а там какая-то дура сидит у нее, кофе пьет и рассуждает – в ушах у деловой женщины, говорит, могут быть только брилики, все остальное пошло и неприлично, если приходишь на фирму, а там видят, что ты с бриликами, то один разговор, а без бриликов – другой!

– А сама, конечно, с бриликами, – усмехнулся Артем.

– Ну! А моя слушает, сопит, вдруг про наш новый холодильник докладывать начала – какая фирма, сколько стоит, и вообще… Будто мы не холодильник, а особняк купили.

– Можешь не продолжать, – покивал головой Артем. – Знакомая картина.

Через три дня у твоей мамы были серьги с бриликами.

– Нет… – Ика задумалась. – Серьги она купила… погодите… Знаете, когда она их купила? Тогда же, когда и шубу! Да погодите же… Это ведь опять у нее откуда-то столько денег взялось, что сразу и брилики, и шуба…

– Ты только теперь сообразила?

– Понимаете, она деньги за шубу кому-то отдала, чтобы шубу ей привезли, и потом были какие-то проблемы. Поэтому так получилось, что шуба была через месяц, наверно, после бриликов. А сейчас я поняла, что на самом деле она за них расплачивалась одновременно.

– Тоже не криминал, – осадил девчонку Артем. – У взрослых бывают всякие халтуры, приработки… Ты же ее возле гостиницы больше не ловила?

– Нет, не ловила, – хмуро сказала Ика. – Мне одного раза хватило. Теперь понимаете, почему она из-за этой кражи так возбухать стала?

– Но посмотри на кражу с другой стороны. Если это не Андрей, то кто же?

Кто-то из твоих друзей? Кто-то из ее приятельниц? Ну, я не знаю, кто у вас часто дома бывает…

Ика помолчала.

– Знаете, – сказала она, – я думала, хуже будет. Я думала, ее вообще инфаркт должен хватить, если хоть грамм золота пропадет. Но у нее перед этим были какие-то неприятности, она ходила как ведьма, и на инфаркт ее уже не хватило…

– А ведь она очень хорошо относилась к Андрею, – заметил Артем. – Подарки ему делала. Как-то не состыковывается все это. И про сватовство. Ты уж извини – чушь какая-то…

– Я сама ничего не понимаю, – призналась Ика. – Она какую-то квартирную авантюру задумала – так это точно. Она папке как-то объясняла что-то про размен и про фиктивный развод, я вошла – они замолчали. Только у нее это пунктик – квартиру увеличивать.

– Ты боишься, что Андрей действительно утащил золото, – вдруг довольно уверенно сказал Артем.

– Не знаю… Я теперь уже ничего не знаю…

После пятого поворота налево и еще двух кварталов Артем и Ика оказались на небольшой площади. Светилось слово «СПАРТАК». Артем отсчитал от него нужное количество домов и остолбенел.

– Светка что-то перепутала… Гляди, этот дом на ремонте.

– Ну и что? – удивилась Ика. – В таких домах подвисать – самое прикольное! Найти квартиру подходящую, спальники туда затащить – и никто не мешает! И крыша над головой, и никто не ругается, что мусор оставляем…

– Значит, надо зайти со двора и убедиться, что на третьем этаже горит свет, – решил Артем.

Дом был обнесен деревянным забором с навесом, но черед подъезд соседнего дома Артем с Икой попали во двор. И убедились – на третьем этаже кто-то ведет полуночный образ жизни.

– Пошли, – сказала Ика. – Только не надо его ругать. Ладно?

– Хрен с ним, не буду, – пообещал Артем.

– Это уже, по-моему, чересчур, – Артем поморщился. – У нас и на конюшне так не воняет.

– Ага! Прикольно было бы, если бы не воняло, – Ика показала на кухонный стол, уставленный прошлогодними немытыми тарелками, мисками, кастрюлами, заваленный пакетами с протухшей едой. – А чего им тут прибираться, когда каждую минуту могут прийти и выгнать?

Грязь была и на полу – мусор тут не выносили. Разило и из туалета – канализация в доме не работала, а в туалет население квартиры все же ходило.

Электричества тоже не было – горела свеча.

И в ее свете мимо Артема глядел с плаката человек – светловолосый, бородатый, которому, если судить по лицу, все на свете давно надоело.

Плакат был старый, возможно, остался от эвакуированных жильцов. И слово «Nirvana» на нем как-то не наводило на мысли о блаженном отрешении от бытия.

– Самое место, – сказала, сразу узнав это бородатое лицо, Ика. – Это Курт Кобэйн.

– Почему самое место? – осведомлся Артем.

– Он тоже наркотой баловался. А потом застрелился.

Артем непроизвольно отступил назад. Портрет самоубийцы – вот только этого тут для полной гармонии и не хватало…

– Как Мамай воевал, – определил Артем порядок на кухне. Дальше кухни их с Икой не пустили, да и то ей пришлось долго объяснять, кто именно ей нужен. Андрея выдавать не хотели. Наконец дверь все-таки приоткрыли, впустили одну Ику, а уж она, оставшись одна в этом развале, несколько растерялась и впустила Артема.

Дом еще полгода назад поставили на капремонт, выселили жильцов, обнесли забором и, естественно, надолго о нем забыли. По летнему времени его открыла для себя молодежь. Летом была нужна всего-навсего крыша над головой. Теперь уже немного похолодало, да и молодежи стали завинчивать гайки – школу-то закончить нужно, хоть для того, чтобы дома было тихо!

Более-менее обжитая романтическими любовниками квартира досталась как бы по наследству наркоманам. Хотя четкой грани между любовниками и наркоманами, очевидно, не было.

Квартира, очевидно, была классическая коммунальная – с дюжиной комнат и сложными коридорами. Человек, с которым вела переговоры Ика, долго пропадал в этих комнатах с коридорами и наконец вывел Андрея. Увидев, что и Артем просочился вслед за Икой, тот человек, неопределенного возраста и в неопределенно-темного цвета одежде, ничего не сказал, хотя Артем и изготовился к обороне. Человеку, очевидно, все стало по фигу. И он ушел, шаркая по грязному полу не менее грязными кроссовками.

– Ну наконец-то! – весело обратился панк к Ике. – Я тебе сто раз звонил!

Двести, можно сказать, раз! Слушай, это просто здорово, что ты пришла!

Он смешно наклонился к Ике с высоты своих почти двух метров и звонко расцеловал ее в щеки.