Ночь вступала в свои права.
Костры и факелы освещали внутреннюю территорию Зоны Трех заводов, отбрасывая повсюду причудливые тени. Ночная стража занимала свои позиции на Стене, но и остальные жители Зоны не спешили на боковую. День был богат событиями, и люди, закончив свою работу, собирались кучками, обсуждая побег Лии и «триста тридцатого», захват плацдарма в старинном замке почти в центре некогда процветающего города… Либо, понизив голос почти до шепота, сына второго зама, который вернулся домой к папаше, за версту воняя дерьмом и с изрядно побитой рожей…
Иону же было не до разговоров. Он вообще не особо любил пустопорожний треп ни о чем, лишь отнимающий драгоценное время. Вот и сейчас он в неофициальном порядке совершал обход территории, делая вид, что просто прогуливается перед сном.
На самом деле это были не просто прогулки. Вот уже не первую неделю Ион искал насильника. От запуганных жертв, кроме слез и нечленораздельных причитаний, ничего не удавалось добиться. Обратиться за помощью к кому-либо Ион не мог. Подозрения, что за насильником стоит кто-то из властьпридержащих, с каждым днем усиливались – а значит, доверять нельзя никому. Кроме Лии… До этой ночи они совершали такие обходы вместе. Но, как назло, чаще всего изнасилования совершались в те ночи, когда стабберы были в рейдах…
То, что негодяй глумится над девушками не в подземельях Зоны, понятно. Там жилые помещения и множество рабов, большинство из которых спит весьма чутко… Значит, искать нужно здесь, наверху, в темных закоулках.
Что-то подсказывало Иону – сегодня насильник снова проявит себя. Вот только где?
Внезапно неподалеку раздался чей-то сдавленный крик… Ион обернулся на голос.
Свет факелов выхватывал из темноты контуры небольшого бетонного завода. Когда-то, на заре существования Зоны, он работал днем и ночью, выпуская раствор для строительства Стены. А последние несколько месяцев здание пустовало. Строить что-либо новое и масштабное в ближайшее время руководство Зоны не собиралось, рабочие руки гораздо нужнее были на иных производствах. Так что завод стоял, как называли по старинке, «на консервации», то есть заброшенный, и до поры до времени никому не нужный. В общем, место, идеальное для преступления.
* * *
Костер скудно освещал пространство небольшого подземного помещения, в котором Лия и Бор разместились на ночлег. Громила спал с блаженной улыбкой на лице. То ли снилось ему что хорошее, то ли он всегда улыбается во сне – Лия не знала. Ее тревожило другое. Если уж Бор засыпал, то засыпал, что называется, богатырским сном. Хоть из пушки пали, не услышит, не проснется. Во сне этого большого ребенка можно брать тепленьким, что резко уменьшает его шансы на выживание. Оставь она Бора – и, скорее всего, бедолагу сожрут в первую же ночь.
Зато силищи ему было не занимать. «Корд» в руках громилы казался детской игрушкой. Лия рассказала здоровяку, для чего пулемет служит, и показала, как пользоваться. На демонстрацию и тренировочные стрельбы ушло еще пять патронов. Но это – необходимость, иначе вообще вся затея теряет смысл. Громила и вправду учился быстро – короткой очередью с тридцати метров разнес бетонный блок. Хотел еще, но Лия убедительно попросила ученика более не использовать пулемет без необходимости – патронов осталось меньше ленты, и их лучше поберечь на самый крайний случай.
Теперь, когда «Корд» висел у Бора за спиной на примитивном самодельном ремне, вырезанном из брезента, встал вопрос об оружии ближнего боя. Кулачищи кулачищами, а даже самая примитивная дубина все лучше, чем голая рука, – особенно в стычке с какой-нибудь пакостью, к которой лучше без перчаток не прикасаться, причем, желательно, стальных.
Вдобавок, Лия понимала – в горячке боя руки сами тянутся к чему-нибудь поувесистее, дабы хорошенько долбануть врага по черепу. Понятное дело, Бор и «Кордом» при случае махнет на манер дубины. Но пока в ленте есть патроны, это нежелательно. А махаться Бор будет, это только вопрос времени. Потому, как умирать не торопится – иначе погиб бы еще там, в цехах Зоны Трех заводов. Истерики же и упадок душевных сил это дело временное и поправимое. Тем более, что первый шок от столкновения с реальностью у этого большого ребенка уже прошел.
Разумеется, этими своими выводами Лия с Бором не делилась. Только и сказала, что патроны надо поберечь и что, помимо «Корда», оружие для ближнего боя ему не помешает.
И тут громила ее внезапно порадовал. Не дожидаясь дальнейших распоряжений, огляделся – да и выворотил торчащее из груды развалин небольшое дерево с относительно прямым стволом, в очередной раз удивив Лию своей физической силой. Наскоро обломал ветки, после чего кирпичом вбил в комель несколько обломков арматуры. В результате получилось оружие весьма неказистое, но с виду устрашающее. Совершив сей подвиг, Бор легко закинул дубину на плечо и довольно улыбнулся. Смотри, мол, какой я молодец.
– Ну, теперь ты точно всех победишь, – в ответ улыбнулась Лия.
…Вечером, у костра, Бор вкратце рассказал ей о своей прежней жизни, о побеге и подробно – по просьбе Лии – об осмах. После чего лег, обнял свою жуткую дубину, словно ребенок тряпичного жука-медведя, и спустя несколько минут уже крепко спал.
А Лия все сидела, глядя на огонь, и думала.
Осмы… Неспроста же Бор говорит, будто слышал мысли этих существ. Чутье подсказывало девушке – не бред это и не его фантазии. Сама Лия в бою отметила слаженность действий осмов – как будто они согласовывали действия друг с другом, не вступая в непосредственный контакт. Вернее, вступая, но непостижимым для большинства обитателей этого мира образом. На расстоянии, без использования технических приспособлений, которые до Последней Войны, говорят, были доступны всем и каждому… То есть, ментально, с помощью силы мысли. Причем вполне возможно, что так общаться они могут на весьма приличном расстоянии. Поэтому не исключено, что этой шайке кто-то отдавал команды, находясь далеко от места событий и глядя на происходящее глазами своих солдат.
А тот осм, бросившийся на нее с растопыренными пальцами… Нет, не в глаза он метил и душить не собирался. И не было в его немигающем взгляде того отчаяния, с которым бросаются на противника, заведомо понимая, что это мало чем поможет. Присоски… Могут ли осмы впрыскивать через них яд? Бор говорил о кратковременном, но явном недомогании, которое он испытывал после прикосновений Уфеса… Возможно, что, будь Бор обычным человеком, а не мутантом с отменной регенерацией и аномальным иммунитетом, его бы сейчас уже не было в живых.
Итак, вывод. Эти мутанты плюются кислотой, мгновенно разлагающей плоть, впрыскивают какой-то яд своим жертвам через присоски, общаются на расстоянии с помощью мыслей – и при этом легко сдаются, попадают в плен и десятками умирают на Играх. Вывод напрашивается один: осмы собирают информацию, шпионят за людьми. Во всяком случае, за жителями Зоны Трех заводов. И вряд ли их намерения сулят бывшим соплеменникам Лии что-то хорошее…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
