Невозможно забыть открытое письмо большой группы пожилых людей-пенсионеров, посланное через печать Б. Ельцину, в котором старики просили "всенародно избранного" построить благотворительные газовые камеры и крематории, куда они могли бы прийти и в пять минут завершить счеты с жизнью вместо того, чтобы страдать и мучиться неизвестно сколько лет. В начале 1992 г. Министерством юстиции в России было зарегистрировано 27 политических партий и около 800 общественно-политических организаций. Разница между ними едва заметна и обнаруживается только если рассматривать их в юридическую лупу на предмет допуска к участию в парламентских выборах. Все эти политические опенки, высыпавшие обильными кустами на подгнившем и упавшем стволе исторической России, не имели ни социальных корней, ни четкой, вразумительной программы, ни авторитетных общенациональных лидеров, ни организационных структур в регионах, ни даже заметных отрядов рядовых членов. По данным самих лидеров этих партий, представленным в Минюст (можно представить, как пылко летало их воображение), общая численность всех этих политических организаций не достигала и 300 тысяч. На одну партию едва приходилось около десятка тысяч, но и эту цифру нельзя считать близкой к правде. Вся цифирь была плодом недолгого глядения в потолок в неухоженной, случайно найденной прокуренной комнатенке, приспособленной под Центральный комитет очередной партии.
Российская политическая тусовка представляла собой в то время обширную ярмарку тщеславия. Создать "партию" или "общественно-политическое движение" считалось почти признаком хорошего тона, принадлежностью к высшему слою политической элиты. Сама регистрационная процедура была упрощена до крайности под влиянием демократического экстаза. Что ни день, в газетах появлялась информация о возникновении еще одной партии или объединения. Сейчас читателю уже мало что говорят такие названия, как консервативная партия России, национально-республиканская партия, партия конституционных демократов, крестьянская партия, народная партия... и десятки им подобных. В какой-то мере это была реакция на долгие десятилетия засилья одной партии-гегемона - КПСС, в какой-то - отражала отчаянную толкотню на политическом Олимпе с целью отвоевать себе место под солнышком. Безусловным можно считать только одно: размножение политических партий и общественно-политических движений и организаций ни в коей степени не отражало степень политической активности народа. Более того, все проводимые в 1992 г. опросы населения подтвердили факт углубления политической апатии масс. Показателем этого феномена является тот факт, что когда правительство и поддерживавшие его политические структуры "демократической" ориентации решили провести в августе 1992 г. празднование первой годовщины победы над "путчистами", то даже в Москве, где проживает основная масса людей, нажившихся на плодах этой победы, им не удалось собрать более 10 тыс. манифестантов. И в то же время альтернативный митинг, организованный организациями коммунистического толка и, в частности, "Трудовой Москвой", привлек примерно такое же число участников. Все замеры общественных настроений показывали, что больше половины населения разуверилось в политических силах и лидерах.
Стало очевидным разочарование населения в личности президента России Б. Ельцина. В период августовского кризиса 1991 г., во время "путча" ГКЧП его авторитет был действительно высоким. Тогда 85% опрошенных однозначно поддерживали Б. Ельцина, но после начала шоковых реформ, т. е. буквально с января 1992 г., рейтинг президента покатился устойчивыми темпами вниз. Вот показатели по месяцам: январь 1992 г. - 50%, февраль - 48%, март - 40%, апрель - 44%, май - 38%, июнь - 32%, июль - 32%, август - 30%.
Народ России не принял гайдаровские реформы, природным чутьем осознал их погибельность и, не веря никому из новоявленных спасителей, предпочитал топить свое горе в водке.
Пожалуй, главным итогом шоковой терапии было значительное усиление оппозиционных настроений во властных структурах России, где исподволь стало формироваться так называемое третье течение, которое считало себя и некоммунистическим, и не радикал-реформистским. Еще в самом начале 1992 г. был зарегистрирован Российский союз промышленников и предпринимателей, во главе которого стоял Аркадий Иванович Вольский, в свое время пользовавшийся покровительством Ю. Андропова. Вот этот союз, в состав которого входила основная масса директоров промышленных предприятий страны, часть руководителей центральных министерств и ведомств, превратился в становой хребет нового оппозиционного ядра, категорически возражавшего против разбойничьего характера реформ, проводимых Гайдаром. Довольно быстро вокруг РСПП собралась внушительная коалиция центристских сил, которая легко могла стать убедительной альтернативой радикал-демократам. В эту коалицию вошли в то время влиятельные партии: Народная партия "Свободная Россия" во главе с вице-президентом Александром Руцким (100 тыс. членов), Демократическая партия РФ во главе с бывшим партийным выдвиженцем, членом ЦК КПСС, рабочим-строителем Николаем Травкиным (50 тыс. человек), а также Всероссийский союз "Обновление". Блок заручился поддержкой большой группы депутатов Верховного Совета. Фонд Горбачева выразил свою симпатию идеям новой политической группировки. Но самое главное, что на ее стороне стала выступать Федерация независимых профсоюзов России, в рядах которой насчитывалось более сотни отраслевых и региональных организаций с числом членов около 65 млн. человек. Вот этот довольно пестрый конгломерат различных политических, экономических и социальных сил получил название "Гражданский союз". Днем его рождения стало 21 июня 1992 г., когда в Москве собрался форум общественных сил, на котором и было объявлено официально о появлении третьей силы под названием "Гражданский союз".
В принятой учредительным съездом Политической декларации "Гражданский союз" заявлял о том, что он становится в "конструктивную оппозицию к правительству Е. Гайдара", и потребовал немедленной корректировки курса реформ. В подтексте выступлений многих делегатов и между строками принятых документов читалось требование смены правительства "ученых экономистов" на правительство "практиков". Не отвергая необходимости перехода к рыночной экономике, "Гражданский союз" лишь требовал взять более умеренный темп, не допускать резкого падения производства и разрушения основных производственных фондов.
Центристская линия "Гражданского союза" была четко видна и в его политических ориентирах. Союз выступил за сохранение "парламентско-президентской формы правления в России", за завершение построения демократического общества на базе недопущения перекосов в разделении полномочий между различными ветвями власти. Был даже выдвинут лозунг "политического центризма". "Гражданский союз" клялся и божился, что все изменения в политической жизни страны должны проходить только в рамках законности, открещивался от митингов, забастовок, референдумов и других политических действий, дестабилизирующих обстановку. Одним словом, не политические борцы, а милые демократические душки, наивно полагавшие, что все будут придерживаться объявленных ими правил игры.
Автору тогда приходилось принимать участие в качестве гостя во многих мероприятиях, проводившихся "Гражданским союзом". Нельзя было не сочувствовать стремлению союза к устройству России по административно-территориальному принципу, содействию восстановления единого государственного образования на территории бывшего СССР, хотя бы на конфедеративных принципах, объявлению всей зоны СНГ районом жизненно важных интересов России. Сохранение территориальной целостности России рассматривалось вообще как главная, непреходящая ценность. Руководители "Гражданского союза" не могли не видеть, что центробежные силы уже начали свою разрушительную работу. Чечня в последние месяцы 1991-го и в начале 1992 г. проделала огромную работу по отделению от России. Под руководством Джохара Дудаева были разгромлены все прежние политические и общественные институты, сторонники и активисты которых бежали в Россию. Население оказалось под монопольным воздействием сепаратистских средств массовой информации. 4 января 1992 г. постановлением парламента Чечни были отозваны все депутаты, избранные ранее в союзные представительные органы. Российское правительство официально дало согласие на передачу чеченским властям 50% всего вооружения, находившегося в частях Российской армии, дислоцированных на территории Чечни. Остальные 50% были либо захвачены силой, либо оказались в руках сепаратистов в результате коррупции высших должностных лиц России. Позже активно назывались имена виновных, среди которых фигурировали и. о. премьер-министра Е. Гайдар и занимавший пост министра Вооруженных сил СНГ маршал Е. Шапошников. Предпринятое значительно позже расследование быстро зашло в тупик, повторив судьбу многих других антикоррупционных расследований.
