Эсперанса подошла к корыту. В мыльной воде плавала луковая шелуха. Она взяла подгузник за конец и несколько раз окунула его в воду, стараясь не замочить руку. Через несколько секунд она осторожно вытащила подгузник из воды.
– А что теперь? – спросила она.
– Эсперанса! Их надо тереть, вот так!
Исабель подошла, взяла подгузники и опустила их в воду, погрузив туда свои руки по локоть. Вода быстро помутнела. Она намылила подгузники и начала энергично их тереть о доску, а потом выжала и положила в другое корыто, сполоснула и снова выжала. Исабель встряхнула чистые подгузники, расправила их и повесила на веревку, натянутую между кустами персидской сирени и тутовыми деревьями. Потом она принялась стирать одежду. Эсперанса была поражена. Она никогда за всю свою жизнь ничего не стирала, а Исабель, которой было всего восемь лет, делала это с такой легкостью.
Исабель с озадаченным видом взглянула на Эсперансу:
– Ты не умеешь стирать?
– Обычно Гортензия относила все прачке. А слуги, они всегда… – Эсперанса посмотрела на Исабель и покачала головой. – Не умею.
Глаза Исабель округлились от удивления, она выглядела обеспокоенной.
– Эсперанса, на следующей неделе, когда я пойду в школу, ты останешься с детьми одна, и тебе придется стирать.
Эсперанса глубоко вздохнула и сказала:
– Я научусь.
– А сегодня тебе надо будет подмести помост. Ты… ты умеешь подметать?
– Конечно, – сказала Эсперанса. Она много раз видела, как подметают. Миллион раз – уверяла она себя. Кроме того, ей уже пришлось признаться Исабель, что она не умеет стирать, и это было очень стыдно.
Исабель осталась с детьми, когда Эсперанса пошла подметать. В лагере было тихо, и, хотя день клонился к закату, солнце по-прежнему пекло. Она взяла, метлу и поднялась на помост. Повсюду валялась луковая шелуха.
За всю свою жизнь Эсперанса никогда не держала в руках метлу. Но она видела, как подметает Гортензия, и попыталась восстановить в памяти ее движения. Вряд ли это очень трудно. Она взяла метлу посредине обеими руками и начала махать ею взад и вперед. Движения казались неуклюжими. Мелкая пыль поднялась с деревянного настила в воздух. Луковая шелуха взмывала вверх, вместо того чтобы собраться в аккуратную кучку, как у Гортензии. Эсперансе мешали локти, мешали руки. По шее стекали ручейки пота. На секунду она остановилась и взглянула на метлу, будто пытаясь заставить ее слушаться. Эсперанса не желала сдаваться, она снова взмахнула метлой, не замечая, что несколько грузовиков уже высадили вернувшихся с поля работников неподалеку от помоста. И тут она услышала – сначала тихое хихиканье, а потом громкий смех. Девочка обернулась. Над ней смеялась группа женщин, в центре которой стояла Марта и показывала на нее пальцем:
– Смотрите, Золушка!
Сгорая от унижения, Эсперанса бросила метлу и побежала домой.
У себя в комнате она села на край кровати. Ее лицо пылало. Она все еще сидела, глядя перед собой, когда ее нашла Исабель.
– Я сказала, что могу работать. Я сказала маме, что могу помочь. Но я не умею даже стирать одежду или подметать пол. Неужели теперь весь лагерь об этом знает?
Исабель села на кровать рядом с ней и похлопала ее по спине:
– Знает.
Эсперанса застонала:
– Я теперь не смогу никому показаться на глаза. – Она спрятала лицо в ладонях и оставалась в такой позе, пока не услышала, что в комнату вошел еще кто-то.
Эсперанса подняла глаза и увидела Мигеля державшего в руках метлу и совок. Но он не смеялся. Она опустила глаза и закусила губу, чтобы не расплакаться у него на глазах.
Мигель закрыл дверь, встал перед ней и сказал:
– Откуда тебе знать, как подметают пол? Ты умеешь только давать приказания. Но это не твоя вина. Анса, посмотри на меня. – Она подняла глаза. – Смотри внимательно, – продолжал он с серьезным лицом. – Ты должна держать метлу вот так. Одной рукой здесь, а другой – здесь. – Эсперанса наблюдала за ним. – А потом проводишь ей вот так. Или тянешь к себе, вот так. Ну-ка, попробуй. – Он протянул ей метлу.
Эсперанса медленно встала. Он положил ее руки на черенок. Она попыталась повторить его движения, но снова начала размахивать метлой.
– Потихоньку, – терпеливо учил ее Мигель, – не так широко. И мети в одну сторону. – Она сделала так, как он объяснил. – Теперь весь мусор собрался в кучу. Возьми метлу пониже и смети все в совок.
Эсперанса смела мусор.
– Видишь, у тебя получается. – Мигель поднял свои густые брови и улыбнулся. – Когда-нибудь ты сможешь стать хорошей служанкой!
Исабель хихикнула.
Но Эсперансе все еще было не до смеха. Она угрюмо сказала:
– Спасибо, Мигель.
Он улыбнулся и поклонился:
– К вашим услугам, la reina. – Но на этот раз его голос был добрым.
Эсперанса вспомнила, что он ездил искать работу на железной дороге.
– Ты нашел работу?
Его улыбка исчезла. Он засунул руки в карманы и пожал плечами:
– Ничего не вышло. Я могу починить любой мотор, но мексиканцев здесь берут только для того, чтобы укладывать рельсы или рыть канавы. Буду работать в поле, пока не смогу кого-нибудь убедить, что им стоит дать мне шанс.
Эсперанса кивнула.
Когда он вышел из комнаты, Исабель сказала:
– Он назвал тебя королевой! Расскажи мне, как ты жила, когда была королевой?
Эсперанса опустилась на матрас и похлопала по нему, приглашая Исабель сесть рядом.
– Я расскажу тебе, как я жила раньше. Расскажу о праздниках и званых вечерах, о частной школе и красивых платьях. Я даже покажу тебе чудную куклу, которую купил мне папа, – если ты научишь меня менять подгузники малышам, стирать и…
Исабель перебила ее:
– Но ведь это так просто!
Эсперанса встала и осторожно провела метлой по полу:
– Для меня это совсем не просто.
Миндаль
– Ах как болит шея, – сказала мама, потирая шею и затылок.
– А у меня болит не шея, а руки, – сказала Гортензия.
– Так у всех, – сказала Жозефина. – Когда только начинаешь раскладывать виноград под навесами, тело отказывается гнуться, но со временем привыкаешь к этой работе.
Все вернулись домой усталыми, и у всех что-то болело. Они собрались в одном доме на обед, поэтому было тесно и шумно. Жозефина подогрела горшок с бобами, а Гортензия испекла тортильяс. Хуан и Альфонсо говорили о работе на винограднике, а Мигель и Исабель играли с малышами, которые визжали от смеха. Мама приготовила аррос – рис, обжаренный в масле с луком и перцем, чем очень удивила Эсперансу, которая не знала, что мама все это умеет. Эсперанса нарезала помидоры для салата, надеясь, что никто не вспомнит, как она подметала. Она была рада, что этот день закончился.
