бы оставить след на рубашке жертвы спереди, на уровне груди. Рана в спине непременно замарала бы кровью белый мех. Размеры подвала не позволяют произвести здесь выстрел с достаточно далекого расстояния. Да и, как мы убедимся в дальнейшем, этот выстрел был произведен Пуришкевичем вслед убегающему Распутину, уже за пределами подвала, во внутреннем дворике дворца.
И наконец, последнее огнестрельное ранение. Рана в упор, в лоб. Выстрел сделан по умирающему или уже по умершему.
…и это все!
Больше огнестрельных ранений на теле Распутина судебно-медицинская экспертиза не обнаружила.
Вот такая загадка.
Кровавая отметка на рубашке Распутина не имеет на теле Распутина своего кровавого двойника!
Куда же подевалась пуля, выпущенная из оружия, револьвера или браунинга, которое держал в руках Маленький Феликс Юсупов? Куда подевалось небольшое отверстие в груди, которое описали так складно, в один голос, Маленький и Пуришкевич?
Это с легкостью смогут объяснить только убежденные сторонники мистических теорий. Уж, коль покойный Распутин спокойно смог переварить лошадиную долю цианистого калия, то уж верно, с той же легкостью переварил и пулю.
Пора, кстати, поставить и вот какой вопрос, была ли эта рана, это пулевое ранение в грудь, осмотрена здесь, в подвале, доктором Лазавертом?
Сомнительно…
Нам известно, что доктор Лазаверт к моменту выстрела чувствовал себя, по странному стечению обстоятельств, неважно. Маленький уверяет, что доктор осмотрел рану и ни много ни мало констатировал смерть. И более того, описывая рану, Маленький настаивает на том, что пуля прошла навылет.
Зачем Маленькому понадобилась эта ложь? О пуле, прошедшей навылет… о том, что Лазаверт осмотрел рану и констатировал смерть?
Об осмотре тела Лазавертом, совершенно не упоминает Пуришкевич. Более того, описывая характер ранения, он ссылается только на собственное мнение, а не на мнение более сведущего в огнестрельных ранениях доктора Лазаверта. Это дает основание предположить, что Лазаверт не осматривал рану. В противном случае Пуришкевич не строил бы собственных умозаключений, а прямо сослался бы на профессиональное мнение врача.
С очень большой долей убежденности можно утверждать, что профессионального осмотра тела в подвале после выстрела Маленького Феликса проведено не было.
И смерть зафиксирована не была.
Но оставим и эту загадку, ключ к которой пока не подобран, и вернемся в кабинет, к Пуришкевичу, который сейчас в полном одиночестве меряет шагами кабинет.
Как нам уже известно, вскоре после отъезда группы сообщников, Маленький Феликс оставил его одного, а сам прошел через тамбур во внутренние покои дворца.
Перед воскрешением
Пуришкевич один. Пуришкевич курит сигару. Пуришкевич чувствует себя спокойным и удовлетворенным.
Но вот…
Но вот «какая-то внутренняя сила» толкает его к письменному столу. На столе этом лежит револьвер Пуришкевича. Помните? Пуришкевич положил свой револьвер на стол еще до приезда во дворец Распутина. Как мы помним, собираясь спуститься в подвал к Распутину, чтобы «размозжить ему голову», Пуришкевич предполагал воспользоваться только кастетом.
Это интересная деталь!
Судя по всему, все это время «соваж» спокойно лежал на письменном столе, и если у Маленького Юсупова действительно не было оружия, как он утверждает, то у него не было необходимости одалживать револьвер у великого князя Дмитрия. Маленький просто мог взять со стола «соваж» Пуришкевича. Вот этот самый «соваж», отличнейшую вещь, револьвер с головкой индейца на рукоятке.
Значит, все-таки Маленький воспользовался своим оружием, заранее приготовив в ящике письменного стола необходимый реквизит – склянки с раствором, браунинг. Но потом ему зачем-то понадобится создать впечатление, что он стрелял из револьвера Дмитрия.
Придется искать правду и в этой лжи.
Пуришкевич берет свое оружие со стола… Кладет револьвер в правый карман брюк. Потом под давлением той же неведомой силы…
И опять приходится отметить замечательно тонкий слух Пуришкевича – очевидно, смутный, еле слышный осторожный звук шагов вниз по винтовой лестнице и был той таинственной силой, которая заставила его встревожиться.
…он открывает дверь кабинета и выходит в тамбур. И вот он стоит в тамбуре, как ему кажется, стоит совершенно без всякой цели, под влиянием какого-то внутреннего предчувствия.
Но вот теперь уже совершенно отчетливо до него доносится звук шагов внизу, у самой лестницы… потом звук открывающейся двери, ведущей в подвал, где лежит Распутин.
«Кто бы это мог быть?» – еле успел спросить себя Пуришкевич, как вдруг услышал дикий нечеловеческий крик Маленького.
«Пуришкевич, стреляйте, стреляйте, он жив! Он убегает!»
Интересно! Непонятно зачем и почему и совершенно неожиданно для Пуришкевича Маленький чудесным образом вдруг оказался внизу, в подвале. Что бы это могло значить?
Маленький будет уверять, что в подвал его повлекла какая то «необъяснимая внутренняя тревога». Что ж, тревога так тревога… необъяснимая так необъяснимая! Мы пока не станем пытаться объяснить смысл «необъяснимой тревоги», повлекшей Маленького Феликса вглубь подвала.
Мы спросим себя: а каким путем Маленький Феликс проник в подвал?
Вышел с половины своих родителей в тамбур и спустился вниз по лестнице?
Нет!
Если бы он воспользовался дверью, ведущей из внутренних покоев в тамбур и через тамбур – вниз по лестнице, он должен был бы пройти мимо кабинета, и Пуришкевич услышал бы его шаги.
Но Пуришкевич услышал звук шагов уже глубоко внизу, на лестнице.
Тогда как? Как он прошел в подвал?
Второй и последний путь в подвал, как известно, идет через знакомую нам небольшую дверку, выходящую со двора на пролет винтовой лестницы. И все указывает на то, что именно этим путем в подвал воспользовался Маленький Юсупов. В дальнейшем нам предстоит познакомиться с неоспоримым доказательством, что это так и было. А если Маленький воспользовался именно этим путем, то…
…он должен был идти чрез улицу.
Но зачем Маленький вычерчивал «светлейшими» ногами сложные кривые, а не прошел к Распутину прямым путем – через тамбур? Если хорошенько поразмыслить, простой путь имел только один недостаток – на этом пути Маленький неминуемо должен был пройти мимо Пуришкевича, шагающего по кабинету всего в нескольких метрах от тамбура.
Маленький, желал посетить подвал с лежащим там телом… втайне от своего же сообщника!
Пуришкевич никогда не узнал бы о визите Маленького к «трупу», если бы «труп» внезапно «не воскрес»!
А это значит? Это значит, что у Маленького было что скрывать от своего же сообщника Пуришкевича… шута Пуришкевича!
Но что?
Очевидно, что это – вещь важная. Иначе что еще могло бы выгнать на стылую ночную улицу Маленького Феликса, подверженного частым простудам и насморкам? Ради какой нужды проделал свой путь Маленький Феликс без дохи и шапки, в одной гимнастерке?
Нечеловеческий, полный паники вопль: «Стреляйте, Пуришкевич! Он жив, он убегает!», – подводит черту
