— Извините, отец, — обратился я к нему. — Вы не знаете, как мне найти Магистра Перидонта?
Внимательно оглядев меня, он убедился, что я не прихожанин. Это его озадачило.
— Именно его, сын мой?
— Да. Он пригласил меня к себе, но я никогда прежде здесь не бывал. Я не знаю, куда идти.
Священник странно на меня посмотрел. Видно, ему не каждый день встречаются люди, рвущиеся повидать Великого Инквизитора. Он обрушил на меня поток тарабарщины на церковном жаргоне. Ценой немалого умственного напряжения я догадался, что мне следует обратиться к дежурному охраннику при входе в собор.
— Благодарю вас, отец.
— Не за что, сын мой. Всего хорошего.
Я дотащился до дверей и оглядел Страну Грез сверху. Ближайшим соседом Церкви был ее злейший враг. Громада базилики и цитадели Ортодоксов начиналась в сотне ярдов к западу от Четтери. Ее купола и башни угрюмо возвышались над примыкающим парком. У храмов других сект сновали люди, а там не было никакого движения. Тихо, словно в осажденном городе. Я всегда подозревал, что скандалы вредят бизнесу.
Я вступил под мрачные своды Четтери, нашел охранника и разбудил его. Ему это не понравилось. Еще меньший восторг вызвала у него моя просьба.
— Чего вы хотите от Магистра?
— Около двадцати минут.
До него не дошло. Потому-то он и прозябал в охранниках. На остальное не хватало мозгов. Трудно представить такого приходским священником. Он нахмурился. Набежавшие на лоб складки могли бы посоперничать с горной страной. Он пришел к выводу, что я валяю дурака. Ему это не понравилось.
— Мы с Магистром — старые приятели. Передайте ему, что пришел Гаррет.
Над первой горной страной поднялась вторая. Старый приятель Великого Инквизитора? Низколобый счел за лучшее проявить осторожность. Пока не придет сигнал вышибить меня пинком под зад.
— Я передам ему, что вы здесь. Подмените меня пока. Не разрешайте никому ничего выносить. — Он посмотрел на меня с сомнением — видно, прикидывал, не разграблю ли я алтарь.
Неплохая мысль, если придумать, как смыться с награбленным. Чтобы вывезти отсюда добро, понадобится несколько караванов.
Охранник удалился. Я слонялся у входа, сияя улыбкой. Завсегдатаи сбивались с шага и хмурились, когда я говорил:
— Я тут новенький. Не обращайте на меня внимания. — Глуповатая улыбка очень выручала.
Охранник вернулся в замешательстве. Его мир перевернулся. Он ожидал, что Перидонт прикажет спустить меня со всех сорока ступеней.
— Мне велено проводить вас.
Я последовал за ним, удивляясь, что все оказалось так просто. Шагал я осторожно. Когда все просто, нельзя ходить босиком — в траве обязательно окажется гадюка.
Я не увидел никаких узников, не услышал воплей отчаяния. Но я не сомневался, что наш путь лежит в мрачные сырые подземелья, наводненные крысами. Какое же меня ждало разочарование!
Низколобый привел меня к бледнолицему лысому типу с крючковатым носом. На вид ему было лет пятьдесят.
— Это тот парень. Гаррет.
Ястребиный Нос смерил меня подозрительным взглядом:
— Очень хорошо. Я сам провожу его к Магистру. Возвращайтесь на свой пост. — Его голос напоминал сипящее дребезжание, будто кто-то играл на сломанной шарманке. Я посчитал, что он один из тех весельчаков, которые потешаются вовсю, ломая жертвам пальцы и выдергивая ногти.
— Зачем вы хотите видеть Магистра? — злобно спросил он.
— А вам надо об этом знать?
Мой вопрос вывел его из равновесия. Похоже, он действительно сунул нос не в свое дело.
Он отвел взгляд, справился с собой и сгреб бумаги с секретера:
— Следуйте за мной, пожалуйста.
Мы пошли лабиринтом коридоров. Я попытался прикинуть, не тот ли это тип, который налетел на нас с Майей прошлой ночью. Волос нет, нос — чудной, только вот рост не подходит. Тот был чуть ли не на фут ниже.
Мой провожатый постучал в дверь:
— Самсон, Магистр. Я привел Гаррета.
— Впусти его.
Он подчинился. За дверью оказалась просторная комната, футов двадцать на двадцать, удивительно веселенькая для подземного склепа. Вкусы Магистра Перидонта нельзя назвать аскетичными.
— Неплохо вы устроились, как я погляжу.
Ястребиный Нос поджал губы, передал свои бумаги Перидонту, поклонился и поспешно вышел, закрыв за собой дверь.
Я ждал. Перидонт молчал.
— Ваш Самсон — жуткий тип, — сказал я.
Перидонт положил бумаги на стол (двенадцать футов в длину, четыре в ширину). Они исчезли в груде бумажного хлама.
— Самсон малоприятен в общении, это правда. Но у него множество достоинств. Итак, вы передумали?
— Возможно. Мне необходимо получить некоторую информацию, прежде чем я приму окончательное решение. Похоже, у меня появилась личная заинтересованность.
Он пристально посмотрел на меня. Что-то я сегодня всех озадачиваю.
— Раз так, задавайте вопросы. Буду рад увидеть вас в своей команде.
Я никогда не доверяю тем, кто набивается мне в приятели. Им вечно нужно от меня что-то, чего я не хочу отдавать.
Я показал Перидонту монеты:
— Вы видели такие?
Перидонт полминуты изучал монеты, потом снял очки:
— Нет, к сожалению. Они имеют отношение к нашему делу?
— Не знаю. Я надеялся, что вы припомните, кто их делает. Они храмовой чеканки.
— Странно, не правда ли? Я должен был бы их видеть. — Он снова водрузил очки на нос и посмотрел на монеты. Потом протянул карту мне: — Любопытно.
Я рискнул:
— Теперь по существу. Вы наняли кого-нибудь, когда я отклонил ваше предложение?
Он всесторонне обдумал этот вопрос, прежде чем ответил утвердительно.
— Не Шныря ли Пиготту, часом? Уэлсли Пиготту?
На сей раз он не ответил.
— Нас не так уж много. Все мы друг друга знаем. Шнырь Пиготта удовлетворял вашим требованиям. И он взял нового клиента почти сразу же, как мы с вами распрощались.
— Это важно?
— Если вы его наняли, вам не повезло. Вы остались без помощника. Он позволил убить себя прошлой ночью.
Бледность и растерянный взгляд Перидонта были ответом на мой вопрос.
— Расскажите мне, как это случилось. И когда вам стало известно.
— Когда: вчера вечером, после наступления темноты. Где: в квартире на Шиндлоу-стрит. Кто — не могу сказать. Их было четверо. Никто не выжил. Мне сообщила о случившемся особа, которая обнаружила тела. Она хотела знать, что с ними делать.
Перидонт задумчиво хмыкнул. Я ждал.
— Вы поэтому пришли? Из-за смерти Пиготты? — спросил он.
— Да. — Отчасти это была правда.
— Он был вашим другом?
— Знакомым. Мы уважали друг друга, но сохраняли дистанцию. Мы знали, что однажды можем столкнуться на узенькой дорожке.
— Тогда я не вполне понимаю вашу заинтересованность.
— Кто-то пытался меня убить. Меня и Шныря разом, — я не верю в такие совпадения. Я поговорил с вами, и меня пытались убрать. Вы наняли Шныря, и его прикончили. Мне интересно, почему, но еще интереснее — кто.
— Превосходно. Если, конечно, вас пытались убить люди, виновные в смерти Пиготты.
— Так кто это сделал?
— Боюсь, я не успеваю следить за ходом вашей мысли, мистер Гаррет.
— Тут все просто. Если кто-то так отчаянно хочет насолить вам, что готов убить каждого, с кем вы беседуете, вы должны его знать. Вряд ли их столько, что вы не в состоянии выбрать одного из толпы.
— К сожалению, не в состоянии. Когда я пытался нанять вас, я упоминал, что подозреваю о существовании каких-то сил, стремящихся дискредитировать Веру, но у меня нет ни единой нити, которая вела бы в конкретном направлении.
Я проделал свой трюк с бровью в его саркастическом варианте. Никакого впечатления. Придется научиться шевелить ушами.
— Если вам нужно, чтобы я кого-то или что-то нашел — Хранителя и Мощи, например, — вы должны мне дать какую-нибудь зацепку. Не могу же я просто вопить: «Где вы, черт бы вас побрал?». Искать кого-то — все равно, что распускать старый свитер. Тянешь за конец нити, пока все не размотаешь. Но нужно иметь этот кончик. Что вы сообщили Шнырю? Почему он оказался там, где его убили?
Перидонт встал и принялся бесцельно бродить по комнате. Он живет на другой планете. Он глух ко всему, чего не хочет слышать. Или нет?
— Я встревожен, мистер Гаррет. Вы человек со стороны, и вам непонятна вся страшная подоплека того, что происходит. Но она существует и, к сожалению, связывает мне руки и накладывает печать на мои уста. В данный момент.
— О? — Я предоставил своей талантливой брови последний шанс. Снова безрезультатно.
— Мне нужна ваша помощь, мистер Гаррет. Очень нужна. Но в свете того, что вы мне рассказали, дело принимает новый оборот. Вопреки общему убеждению я не закон самому себе. Я только дерево в лесу иерархии.
