Читаем без скачивания Дневник. 1914–1920 - Прасковья Мельгунова-Степанова

Все собрание всколыхнулось и, встав, как один человек, устроило ему шумную овацию. С. думает, что тут сказалось его бессознательное желание диктатуры, он мечтал, может быть, что ему закричат: «Будь диктатором!» Некоторые прямо утверждали, что он сошел с ума.

Говорят, что многие переводят деньги на Минск, Двинск и т. д.,[143] надеясь, что у немцев они будут цельнее. Пешехонов подал в отставку. Титов говорит, что Временное правительство решило повысить твердые цены на 100 %. Титов и другие товарищи министра тоже подали в отставку. Система Пешехоновских твердых цен для избежания финансового краха (иначе неизбежно падение рубля) встретила упорное противодействие, особенно промышленников.[144] А Пешехонов не оперся на кооперацию, считая ее не социалистической организацией. Стааль пробирается в министры. Из ничего создал контрреволюционный заговор с великими князьями, а теперь их всех выпускают за границу. Некоторые черточки в нем мне очень не понравились: на обеде в «Праге» 15-го с Пешехоновым он все говорил, что и министры во Франции сваливаются на продовольствии, и все это с неприятным смешком. Потом про друга своего Керенского сказал, что он колебался, открывать ли собор, и что когда он (Стааль) ему сказал, что Константин Великий открывал, он решил открывать, но не открывал.

Сегодня произошло нечто необыкновенное. Днем С. сообщили по телефону, что Корнилов предъявил Временному правительству ультимативные требования, в которые было включено и то, что он имеет право назначить всех министров. Его требования были переданы Владимиром Николаевичем Львовым, которого Керенский немедленно арестовал и по телефону известил Корнилова, что он смещен из Верховного Главнокомандования. Временное правительство все подало в отставку, чтобы дать свободу действий Керенскому, который должен составить Директорию из 12 лиц (Филатьев утверждает, что число лиц еще не установлено). Корнилов идет якобы с кавалерией на Петербург, он опирается на офицерство, по другой версии, на Петербург идет генерал Крымов с казаками, и под Петербургом стоят две кавалерийские дивизии. Пешехонов не уходит из-за момента. Вчера Корнилов сместил Верховского и назначил князя Долгорукова, а сегодня он (Верховский) этому не подчинился.[145] Боится выступлений большевиков и черносотенцев, которые ведут погромную операцию, и каким-то образом исчезает.[146]

Волнение среди близких к правительству огромное. Кишкин вызван Керенским в Петербург. Кишкин делает объявление.

Корнилов выпустил объявление, которое Временное правительство запретило печатать. Его войска идут, и в Луге было столкновение его войск с правительственными, говорят, кровопролитное, и его войска двинулись вперед, теперь они в 15 верстах от Гатчины.

Метакса передавал, что какая-то артиллерия перешла на сторону Корнилова. Вот подробности относительно Владимира Львова. Он явился к Керенскому и поставил ему условия. Керенский сказал, что на них нельзя согласиться, тогда Львов заявил ему, что меры уже приняты и что в противном случае он (Керенский) не выйдет из Зимнего дворца.

Тогда Керенский раньше, чем идти к другим министрами, прошел по всем коридорам и заметил, что на часах стоит не тот полк; он позвонил по телефону, чтобы проверить, есть ли верные полки, и караул был немедленно сменен. Когда он вернулся из Совета министров к Львову, то сказал ему, что 10 министров подали в отставку. «Вот и хорошо, – сказал Львов. – Значит, я могу ехать, – все сделано». – «Нет, подождите. – И Керенский хлопнул в ладоши. Вошел караул. – Арестовать его». И Львов был арестован.

Настроение разное. Большевики пускают слух, что Рига не взята, а что правительство, чтобы напугать, объявило о ее сдаче. Но все же, пока они решили не выступать против Временного правительства; офицеры ликуют и приветствуют Корнилова.

Сегодня И. В. Князев, бывший на фронте, рассказывал ужасный случай усмирения полка генералом Денницыным – взбунтовавшийся полк отказался сдаваться, его окружили артиллерией и казаками. Денницын проехал к ним с казаком, но они отказались сдаться. Тогда он велел пустить в ход картечь, они не сдавались, несмотря на убитых и раненых. Денницын пустил на них казаков с нагайками, которые, несмотря на их ружья, исколотили их. Полк сдался, его обезоружили и стали погружать в поезд, причем у входа в каждый вагон стояло по 4 казака и хлестали нагайками всякого влезавшего солдата, да так, что после 10 солдат с казаков пот лил градом. Привезли их в Оршу, выстроили, и Денницын потребовал выдачи зачинщиков – их выдали немедленно – 25 или 20 человек, среди них несколько офицеров и один штабс-капитан. Тут же они были расстреляны, даже без повязок. Потом Денницын стал отсчитывать десятого и тут же их расстреляли. После этого полк усмирился, и при одном имени Денницына солдаты бледнеют и содрогаются. Какой ужас!!

Слухов масса. Вчера на заседании Городского комитета нар[одных] соц[иалистов] Филатьев передавал, что Тосна взята Корниловым, сегодня то же подтвердил Ананов по сведениям градоначальства, прибавив, что все пути на Петербург отрезаны. Вчера юнкеров на грузовиках отправили в Петербург. Здесь введено военное положение и военная цензура – сегодня газеты по-старому с белыми плешинами – из рук валятся и противно то, что Керенский только просит не помещать военных известий, а здесь переусердствовали и ввели полную военную цензуру на все известия. К. д. отказались участвовать в министерствах. Они, очевидно, очень сочувствуют Корнилову и предлагают поручить составление Кабинета Алексееву, а он и сам за Корнилова.

Вчера Каледина боялись тронуть – сегодня он уже арестован.[147] Вчера в н[ародно]-с[оциалистической] партии интересное общее собрание. Чембулов, проведший все это время в Петербурге, рассказывал свои впечатления. Говорит, что когда от Совета рабочих и солдатских депутатов Керенскому было заявлено, что они против Директории, он, хлопая себя линейкой по колену, возбужденно заявил: «Господа, это пытка!» – и ушел. Наша партия высказалась против Директории, а он охотно слушает советы – он сам отказался от этой мысли. Серопелко говорил о сообщении Григория Трубецкого, приехавшего из Ставки в Земский союз. По их версии, Керенский, опасаясь восстания большевиков, послал к Корнилову с предложением на выбор: чтобы он или (…),[148] или вступил бы в Директорию. И якобы Корнилов с согласием на последнее, отправил к Керенскому Львова; на Керенского же, якобы, напал транс «как на Московском совещании», он забыл о своем предложении и арестовал Львова. Но с этим вразрез идет и то, что Керенский переговаривал долго с Корниловым и то, что Корнилов в своих воззваниях уверяет, что Временное правительство сносится с германским штабом. Версия сшита белыми нитками и, может быть, имеет своим основанием то, что Керенский советовался с Корниловым, как защитить Петербург, в случае восстания большевиков.