– Так и есть, – подтвердил я, – Владимир никакого отношения к изображению не имеет. Он поднялся чуть раньше меня. Минут на десять. Всё время был на глазах…
– Тогда вы оба… – повысил голос Руданский. – Вы просто в сговоре! Хотите, чтобы я поверил в это. Как бы не так! Встали пораньше и с помощью зубила…
Кстати, скажите, Владимир, в том инструменте, который вы привезли с собой, имеется зубило?
– Да, – признался Владимир, – и не одно… Для работы с камнем, расшивки швов нужны разные приспособления.
– Ну вот, а я о чём говорю!
С большим трудом нам удалось убедить Руданского, что это не розыгрыш. К лицевой стороне камня после его установки в арку никто из нас не прикасался даже рукой, не говоря уже о молотке и зубиле.
Позвали хозяев дома. Теперь уже Ольга и Вячеслав недоумевали по поводу возникшего из ниоткуда лика. Каждый из нас пытался дать своё объяснение случившемуся, но все мы явственно понимали их шаткость. «Материальный» подход к возникновению на камне лика требовалось отбросить. Либо он был и вчера, ещё до установки камня в арке, но нам «замылили» глаза, не давая увидеть очевидное. Либо кто-то ночью, действительно, поработал над камнем. Но как умело! В этих невидимых руках камень был мягким, как пластилин. Требовалось лишь придавить его поверхность в определённых местах, обозначая глаза, рот и иные части лица.
Впрочем, оба эти, наиболее «реалистичные» объяснения одновременно являются и по-настоящему мистическими. В обоих случаях предусматривалась на камень (и на нас?) влияние извне. И где гарантия, что это влияние не завершено? Может быть, оно продолжается, распространяясь на каждого, кто смотрит на арку.
Владимир не выдержал и, поставив возле арки стул, влез на него. Он дотянулся руками до верха арки и стал неспеша общупывать каждый выступ интересующего нас камня. Нет, всё реально, каждая ямка, каждая выпуклость – на месте. К тому же, на камне нет не единого свежего скола. Его поверхность была идеальной.
Закончив осмотр, Владимир соскочил со стула и лишь вздохнул.
– Невероятно! Как я вчера всего этого не мог увидеть! Фактически, моими руками сотворено чудо. А я смотрю и до сих пор не могу в это поверить. И если бы не я сам сложил эту арку… Меня что, использовали «вслепую»?
– Да, – подтвердил я, – скорее всего, так и было. Но ты не должен по этому поводу расстраиваться. Ведь тобой как бы руководили высшие силы и… самые искренние побуждения найти лучший из камней для центральной части арки.
К тому же, согласись, не каждому может быть поручена такая миссия – установить камень, на котором тут же проявится лик…
Мы ещё долго обсуждали увиденное, понимая, что стали свидетелями и прямыми участниками настоящего чуда. Хотя сразу, по горячим следами, дать достойную оценку случившемуся не могли. Лишь со временем, в сотый раз вглядываясь в проступившее на камне изображение, которое правильнее было бы назвать барельефом, мы, почти не сговариваясь, нарекли его «лицом Юпитера». Правильно это или нет, судить не берусь. Но то, что это нерукотворное творение – бесспорно. В определённом смысле оно смыкалось с известным понятием «Спаса Нерукотворного» и явлением божественного порядка, связанного с подобным явлением, случившимся в древности. Но выстраивать подобные параллели я не стану. Это не тема нашего рассказа.
Напомню лишь то, что когда мы устраивали алтарь в башне Юпитера, то одним из элементов закладного камня стал камушек, взятый с горы под названием Сотера (Спаситель) с места, где до сих пор хранится Крест Господень (рядом с развалинами храма Спаса). Понятно, что в тот момент никто и представить не мог о возможном продвижении этой духовной линии, только теперь на ином уровне. Духовное и материальное иногда так тесно переплетено, что мы не всегда способны различить ту грань, которая отделяет одно от другого.
Владимиру пора было возвращаться в Севастополь. Жизнь брала своё. У него остались в городе невыполненные заказы, сроки которых он нарушить не мог. Но уезжал он с большим сожалением, обещая обязательно вернуться сюда ещё. Его чувства можно было понять и принять. Забегая вперёд, скажу, что вскоре он вновь приедет. Теперь уже – по собственному желанию. Владимир поможет нам возводить второй этаж. Понятно, что в той ситуации лишние рабочие руки будут не просто желанны, а крайне необходимы.
Но тогда, покидая Счастливое и последний раз бросая взгляд на свою арку, он сказал мне и Руданскому:
– Вы мечтали о том, чтобы возобновить на ней древний герб. А это произошло – само собой. Даже руку «набивать» не пришлось…
Здесь Владимир был полностью прав. То, что нам подумалось, как крайне важное, тут же реализовалось в материальном виде. Выходит, мы действительно попали в цель, как и желал того Кирилл.
Чуть позже я попросил Руданского напомнить мне, что именно было выбито на том же камне во времена самого Юпитера, когда он сам возводил эту башню.
– Если следовать тем сведениям, которые я почерпнул из древних свитков Голубиной книги, – сказал Кирилл, – то там была выбита птица, внешне очень похожая на ворона. По крайней мере, Гор, когда восстанавливал эту башню, установил на центральной части арки камень с вырубленным на нем вороном, справедливо считая, что это и был знак-герб, прежде стоящий здесь.
– Со времён Юпитера? – уточнил я.
Кирилл согласно кивнул головой и добавил:
– Как ты знаешь, символом самого Гора является сокол. Но он не смел поместить этот знак на башню, хотя сам восстанавливал её. Гор из уважения к первостроителю оставил его «родной» символ.
– Но почему именно ворон? – вопросил я. – Почему не какой-либо другой божественный знак? Или ещё что-то, что могло указывать на самого Юпитера.
– Ворон – это символический знак, прямое указание на то, что мы понимаем под скручиванием среды в виде воронки. Иными словами – здесь указано на древний Портал, центральной частью которого является именно башня Юпитера. Так что никаких разночтений быть не может. Портал функционировал как воронка. Это созвучие слов и вело к пониманию зашифрованного символа, чем и является в данном случае изображение ворона. Я даже думаю, что сам Юпитер данную башню в честь себя не называл. За него это сделал Гор, а за ним – уже и я. Он же, не исключено, называл её «Портальной». Отсюда и знак ворона на арке. Согласись – всё логично.
– Но, почему же на нашем камне проступил не ворон, а лик старца, которого мы отождествили с самим Юпитером? Ворона-то было проявить проще…
– Это ты у меня спрашиваешь! – рассмеялся Руданский. – Извини, к этому чуду я никакого отношения не имею. Тем более, у меня нет возможностей влиять на помыслы тех, кто управляет нами же…
– Ты загнул «речуху»! – хмыкнул я.
Руданский развёл руками.
– Ну, как умею, так и говорю…
Позже, размышляя над фактом проявления на камне «нерукотворного лика», я пришёл к выводу, что возможно между вороном-воронкой и Юпитером тоже нет разницы, поскольку это по смыслу вещи одного порядка. К тому же, здесь восторжествовала историческая справедливость, когда имя того, кто возводил башню, наконец запечатлено в его названии. А его лицо, как герб – в виде маленького барельефа на арке башни.
Подумалось: правильно ли я поступил, когда пригласил на сооружение арки настоящего мастера? Сам бы я с ней на таком достойном уровне не справился. И вообще, к сооружению арок надо относиться очень ответственно. Они достаточно сложны не только в архитектурном отношении. В них часто сокрыт особый смысл. И если его вовремя обнаружить, можно проникнуть в тайны, ранее тебе неведомые. Всё-таки арка – это символ прохода, в том числе – Портала. А что таится за ним – поди разберись…
5
После отъезда Владимира у нас наступили рутинные трудовые будни. Следовало залить верхний антисейсмический пояс и подготовить башню к перекрытию между этажами. Я предполагал, что с самой трудной и ответственной частью работ мы справились.
Осталось завести ракушку (так называется местный строительный материал – блоки, из которых кладут стены) и приступить к следующему этапу работ. Я не видел препятствий, которые бы помешали возвести второй этаж башни. Кладку из ракушки я знал отлично и рассчитывал возвести его буквально за несколько дней.
Неожиданно нашу монотонную работу нарушил Вячеслав. Он только что закончил читать «Замок воина» и испытывал крайнюю необходимость в общении с автором. Я не возражал, но для этого требовалось сделать перерыв в работе, ибо заливать тяжёлый бетон в опалубку и параллельно философствовать с товарищем я пока не научился.
Как только очередной замес закончился, Вячеслав тут же насел на меня:
– Почему ты с Кириллом спорил?!
Я опешил. О чём он говорит? Мало ли по какому поводу на стройке могут возникать спорные моменты. Тем более, что все они разрешаются через короткое время, и о них тут же забываешь.
