Она принесла ему холодный платок на лоб, спирт для протираний, эластичный бинт и куриный суп, приправленный амброзией. Также она позвала Аполлона, бога врачевания, которого вид раны привел в ступор.
– Обычно капля горячего масла подобного не вызывает, – заметил он.
– Спасибо, Капитан Очевидность, – проворчала Афродита.
– Всегда пожалуйста! – ответил Аполлон. – А теперь я должен вернуться к своим фанаткам… В смысле, на свой концерт на Олимпе.
Ничто не помогало заживлению раны, даже волшебный крем для лица Афродиты, который на раз убирает все недостатки кожи.
Афродита устроила Эроса как можно удобнее, после чего переключила внимание на недостаток, который она могла убрать, – на эту смертную Психею, из-за которой все и случилось.
Она уже собралась покинуть дворец, когда услышала, как скрипнула дверь. В гости с цветами, шариками и открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления заглянули богини Деметра и Гера.
– О, Афродита! – сказала Гера. – Мы слышали об Эросе.
– Даже не сомневалась, – пробормотала Афродита. Она представила, как, должно быть, были счастливы все остальные богини, узнав об очередном скандале в ее семье.
– Нам так жаль, – подхватила Деметра. – Мы можем что-нибудь сделать?
В голове Афродиты промелькнуло несколько крепких фраз, но она оставила их при себе.
– Нет, спасибо, – с трудом ответила она. – Я собираюсь найти эту смертную Психею и уничтожить ее.
– Ты злишься, – заметила Гера, проявив свойственные ей чудеса проницательности. – Но тебе не приходило на ум, что, возможно, эта девушка подходит Эросу?
Афродита какое-то время не шевелилась.
– Прошу прощения?
– Ну, Эрос взрослый парень, – продолжила Гера. – Правильная женщина могла бы помочь ему остепениться.
Деметра кивнула.
– Возможно, семейное счастье исцелит его рану на плече. Аполлон сказал нам, что Эросу не помогло никакое божественное лечение.
Глаза Афродиты вспыхнули от ярости.
Богини понимали, чем рискуют, но почему же они предпочли высказать свое мнение, пусть даже это означало попасть в черный список Афродиты? Потому что Эроса они боялись сильнее. Для них это был шанс перетянуть его на сторону добра.
Эрос был себе на уме. Он был опасен. Он мог подстрелить тебя своей стрелой и испортить тебе всю жизнь, влюбив тебя в какого-нибудь страшного смертного, или в пару джинсов клеш, или еще во что-нибудь. Помните пророчество, что Психея выйдет замуж за монстра? Это определение отлично подходило Эросу. Все его боялись, даже боги.
Афродита злобно посмотрела на Деметру и Геру.
– Я уничтожу Психею. Никто не встанет у меня на пути. Никто. Вам понятно?
И она вынеслась из дворца бешеным вихрем и начала поиски.
К счастью для Психеи, из Афродиты вышел бы тот еще следопыт.
Ладно, если бы она искала щетку для волос или любимую пару туфель. Но найти смертную в мире, полном смертных? Это было сложно. И скучно.
Она прочесала все города Греции, облетев их на своей золотой колеснице, запряженной гигантскими голубями. (Что я считаю жутковатым. Что здесь романтичного – кататься на огромных белых птицах размером с фордовский пикап? А как эти пернатые твари должны гадить… Ладно, остановимся на этом.)
Афродита постоянно отвлекалась на распродажи в торговых центрах, или на симпатичных парней, или на сверкающие драгоценности, или на платья, что смертные девушки носили в этом сезоне.
Тем временем Психея продолжала свои утомительные поиски, ища супруга в самых отдаленных его храмах, святилищах и фитнес-центрах.
К этому моменту ее живот успел заметно вырасти. Одежда превратилась в грязные лохмотья. Обувь разваливалась. Ее мучили постоянные голод и жажда, но она не сдавалась.
Однажды она брела по горам северной Греции, когда заметила руины какого-то старого храма. Эй, подумала она, вдруг это храм Эроса!
Спотыкаясь и оскальзываясь, она взобралась по крутому склону к заброшенной постройке. Печально, но это оказался не храм Эроса. Судя по очертаниям пшеничных колосьев на алтаре и количеству грязи на полу, этот храм был посвящен Деметре и никто не пользовался им несколько десятилетий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Как храм богини зерновых оказался посреди голой горы непонятно где? Я не знаю, но Психея обвела взглядом пыльный алтарь, обломки статуй на полу, граффити на стенах и подумала: «Я не могу оставить все как есть. Это неправильно».
Несмотря на все свои проблемы, Психея все еще уважала богов. Она нашла все необходимое в чуланчике уборщика и неделю отдраивала старый храм. Смыла граффити, отполировала алтарь, починила статуи с помощью благоразумно припасенного скотча.
Как только она закончила, позади нее раздался голос:
– Хорошая работа.
Психея повернулась. У алтаря стояла богиня Деметра в зеленых и коричневых одеждах, с короной из колосьев на голове и золотой косой в руке. Психея тут же упала на колени, и это была весьма удачная идея при встрече богини с косой.
– О великая Деметра! – вскричала она. – Возможно, ты мне поможешь. Я должна отыскать своего мужа, Эроса!
Деметра поморщилась.
– Да… насчет этого. Афродита жаждет твоей крови, подруга. Она не успокоится, пока не покончит с тобой, и я не посмею перейти ей дорогу. Если честно, я бы с радостью тебе помогла. Если у меня появится шанс что-то для тебя сделать, ну, сама понимаешь, анонимно, я это сделаю. Но тебе придется искать Эроса самой.
Кто-то мог бы разозлиться, но Психея лишь склонила голову.
– Я понимаю. Я продолжу поиски.
Где-то в глубине души она знала, что должна сама решить свою проблему. Это она все испортила, и никакая богиня не исправит ситуацию за нее. Психея не ожидала награды за уборку храма Деметры. Она это сделала, потому что так было правильно.
Знаю. Странный образ мыслей, согласитесь? Но эта девушка отличалась таким вот своеобразным героизмом.
Богиня исчезла, а Психея продолжила путь. Несколько дней спустя она шла через лес, когда увидела на поляне заброшенный храм. По едва читаемым надписям и заросшим плющом статуям Психея догадалась, что когда-то он был посвящен Гере.
«Я не могу это так оставить», – подумала Психея. (Я бы на ее месте пририсовал всем статуям очки и усы и бросился наутек. Но у нас с Герой особые отношения.)
Психея прибрала алтарь, оборвала плющ со статуй и сделала все возможное, чтобы храм вновь выглядел пристойно.
Когда она закончила, перед ней появилась Гера в сияющем белом платье и с накидкой из перьев павлина. В руке она держала жезл, венчаемый цветком лотоса.
– Хорошая работа, Психея. Ты даже углы подмела. Сейчас этого уже никто не делает.
Психея упала на колени.
– Царица Гера! Я не жду награды, но я совершенно одна, беременна, и меня преследует Афродита. Ты не могла бы защитить меня, хотя бы недолго, пока не родится мое дитя? Ты ведь богиня всех матерей.
Гера поморщилась.
– М-да. Прости, дитя мое, но никак. Афродита буквально обезумела от желания тебя убить. Если ей удастся хоть немного отвлечься от распродаж, она тут же тебя четвертует. Возможно, когда-нибудь мне выпадет шанс в чем-то тебе помочь, тайно, но сейчас я не могу тебя защитить. Есть лишь одно решение твоей проблемы. И думаю, ты знаешь какое.
Психея поднялась на ноги. Она так устала, что едва могла думать, но она понимала, к чему клонит Гера.
– Мне нужно встретиться с Афродитой, – сказала она. – Как женщина с женщиной.
– Правильно. Удачи с этим, – и Гера исчезла.
Психея продолжила свое путешествие, но теперь ее цель изменилась. Она искала дворец Афродиты.
Наконец она наткнулась на него: огромную белую виллу на берегу Адриатического моря, с чудесным видом и окружающими особняк прекрасными садами. Это место заставило Психею с болью вспомнить дворец, где она жила с супругом.
Она постучала в большие двери из полированной бронзы.
Когда слуга открыл и увидел, кто перед ним, у него отвалилась челюсть.
– Ты пришла сюда намеренно? – спросил он. – Ладно. Я отведу тебя к госпоже. Только дай мне перед этим надеть свой футбольный шлем, на случай, если она начнет швыряться вещами – мебелью там, или мной, или тобой.
