пор припоминает. Причем, почему-то, нам обоим. Позавчера, вон, они с Ульяной нас яйцами закидали.
Ну, на самом деле, ничего прям уж очень криминального в поступках Двачевской я не находил. Невинные шалости любознательной и немного импульсивной девочки-подростка. Хотя, это мне-то с высоты двадцати семи годиков очевидно. Надо все же делать скидку на менталитет.
— Ну, предупрежден — значит, вооружен, — заключил я.
— Кстати говоря, нам тоже не пора закругляться? — кивнул Дэнчик в сторону выходящих из столовой спин Слави с компанией.
И то верно. Быстро закончив с полдником, наша четверка присоединилась к остальному отряду, который уже почти полностью выстроился напротив столовой. Почти, потому что Двачевской с Ульяной не было видно еще даже на горизонте.
Так-так. Помимо уже виденных персонажей, наш отряд включал в себя еще двух парнишек. Один такой полноватый, с немного косым взглядом и редкими жиденькими волосами. Второй — длинный, жилистый, с едва заметно пробивающимися усиками. Итого — двенадцать человек. Маловато для отряда, но, в целом, сгодится.
По итогу, среди этих двенадцати человек, не считая нас, четверо мальчиков. И что, хотите сказать, некому играть в этой дурацкой постановке? Издевательство какое-то.
Дэнчик тут же, получив молчаливое согласие, встал рядом со Славей, стоящей во главе отряда. Деваться было некуда, пришлось втиснуться по соседству, между ним и фиолетоволосой грустняшкой, случайно задев ту плечом.
— Извини, — буркнул я.
Та ответила молчаливым кивком. Мда, хорошее первое впечатление, не добавить, не прибавить. Беда-бедовая.
— Все собрались? — Ольга властно окинула взглядом своих подопечных. — Ах, ну да… Советова! Двачевская!
Рыжие не замедлили показаться на свет Божий. И если Ульяна еще хоть как-то пыталась сострить виноватую моську, то Двачевской, объективно, было вообще все равно.
— Скажите на милость, почему вас должен ждать весь отряд? — грозно начала вожатая, вперев руки в боки.
— Потому что у нас дух товарищества и братства, Вы сами это каждый день говорите, — не моргнув глазом, ответила четко поставленным, с небольшой хрипотцой, почти мальчишеским, но от этого будто даже более приятным голосом старшая из рыжих.
— Основа товарищества и братства — взаимное уважение, Двачевская! — повысила голос Ольга. — А у тебя это уважение отсутствует напрочь!
— Как скажете, — бунтарка залихватски тряхнула двумя хвостиками, венчавшими рыжую макушку. — Разрешите нам с Улей уже встать в строй? А то пока Вы выместите на нас все скопившееся негодование, отряд так до ужина стоять будет, и просмотр накроется медным тазом. Я, конечно, не буду против, но тогда меня бедный Шурик проклянет до седьмого колена — весь день с проектором возиться и все зазря.
Я прыснул, сделав при этом вид, что чихаю. И тут же поймал на себе при этом мимолетный взгляд Двачевской, в котором отразилась какая-то неуловимая толика интереса. Подмигнуть что ли? Но та уже вернулась к игре в гляделки с Ольгой.
— Будь здоров! — послышался Славин голос.
Видимо, получилось все же натурально. Иначе, чувствую, получил бы на орехи. Хотя, вожатой, находящейся в какой-то критической точке кипения, явно было сейчас не до того.
— Вставайте, — наконец изрекла она. — А ты, Двачевская, завтра дежуришь по столовой в паре с Женей, вместо Мику.
Мику? Я ведь не ослышался? В полку странных имен прибыло. Ну, если это имя той полуяпонки, то это хотя бы будет объяснимо. В противном случае, я уже даже не знаю, что и думать.
— Что? — взвизгнула рыжая. — Я же в пятницу дежурила!
— А будешь дальше пререкаться — еще и послезавтра подежуришь, — рыкнула Ольга. — Встать в строй!
Пробурчав под нос какое-то ругательство, Двачевская присоединилась к подруге в конце строя. Что ж, шоу окончено. Жаль.
Вожатая поправила свою панамку и хитро улыбнулась. Быстро же вернула самообладание. Железные нервы. Ну, на то она и старшая смены.
— Первым делом хотелось бы представить наших новеньких — Максима и Дениса, — задорно начала свою речь Ольга. — Ребят, подойдите ко мне, пожалуйста.
Лиха беда начало. Нельзя было просто обычным приветствием ограничиться? Почему так происходит? Я в этом и не только мире последний человек, который стремится находиться в центре внимания. А теперь стой тут у всех на виду, да созерцай всяких. Дэнчик, как я погляжу, тоже не особо в восторге. Ну а что теперь поделаешь? Улыбаемся и машем, блин. И как только раньше мне могло нравиться на сцене выступать? Что в школе, что в универе — неизменный ведущий всех концертов. Всегда жизнерадостный, заряжающий всех позитивом Максим Жеглов. Аж вспоминать противно.
— Какая прелесть, еще один четырехглазый, — Двачевская, под одобрительный смешок Ульянки, даже не особо старалась понизить голос. А я даже бровью не повел. Я бы на такое не обиделся, даже если бы мне на самом деле было семнадцать, про двадцать семь и говорить не приходится. Ибо если перефразировать Фрейда, то, когда человек не знает, как привлечь внимание определенного объекта, то он реагирует на него негативно. К примеру: мальчишки щиплют девчонок. А те, в свою очередь, обзываются.
И кто здесь должен обижаться? Я? Или рыжая, чья модель поведения настолько примитивна, что я прощелкал ее на раз-два?
— Хоть вы и давно пионеры, но, в этот замечательный воскресный вечер мы, чисто символически, принимаем вас в дружную семью пионеров «Совенка». Добро пожаловать!
— Добро пожаловать! — эхом отозвался гул старшего отряда.
Спасибо, спасибо. Я бы с радостью еще послушал эти искренние приветствия, но мне как-то пофиг. Лучше бы уж эти пионеры молча наслаждались снизошедшим перед ними великолепием в виде моей персоны. Ну и Дэнчиком, разумеется.
— Валар дохаэрис, — пробубнил я под нос.
Наконец, вожатая соизволила нас отпустить. Я уж не смотрел, как там мой друг, просто поскорее вернулся к фиолетоволосой, упершись взглядом в пол.
— Итак, прежде чем мы отправимся на просмотр кинофильма, небольшая викторина, — Ольга явна была очень довольна своей такой внезапной инициативой. — Кто знает, по чьей одноименной повести был снят «А зори здесь тихие»?
В воздух тут же взмыли три руки — Слави (какая неожиданность), девочки в очках и паренька с усиками. Судя по лицу вожатой, такой расклад ее явно не устроил. Я так-то тоже знал, но, поскольку последний раз я был в центре внимания чуть больше, чем минуту назад, то на сегодня лимит исчерпан. А то вновь выведут на всеобщее обозрение и еще заставят рассказывать свои впечатления от повести. Нафиг такое счастье.
— И все? — разочарованно спросила вожатая, довольно забавно сморщившись. — Только Ясенева, Соколова и Сухов? Быть не может. Двачевская, может, ты порадуешь нас своими знаниями?
Та презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась в сторону площади.
— Так я и думала, —
