Смогу ли я продолжить род? Есть ли у меня право на пару?
Я не знала.
И если я не вытащу маму из того места, я никогда не узнаю.
- Дестини, ты отдала кольцо кому-то?
Я посмотрела на него долгим взглядом и кивнула. Это была почти правда, а он все равно ничего не сможет сделать. Рассветная пора прошла, а значит, и возможности достать кольцо больше нет. Конечно, это не последний рассвет, но, не зная правды, он не сможет собрать достаточно силы для вызова кольца.
- Я не смогу его достать, и проконтролировать его передвижение, еще как минимум пару дней.
Он тихо выругался и пригладил волосы рукой. - Черт, кто тебе дал право распоряжаться кольцом?
- Я имею право защищать собственное имущество. Иган оставил кольцо мне, - я лгала, но он об этом не знал, - И я пока не вижу причин отдавать его кому-либо.
Он что-то прошипел и отвернулся, поставил руки в боки и поднял голову вверх. Как будто ему приятнее смотреть на утреннее небо, чем на меня.
Мой взгляд уперся в его кожаную куртку. У него были широкие плечи, хорошо развитая фигура и джинсы на нем сидели идеально. Но со спины он был очень сильно похож на Игана. В моей душе вспыхнула скорбь по ушедшему, создавая дикий коктейль с виной.
Я сильно задолжала его брату.
- А если я предложу сделку?
Он обернулся. Дикий и опасный чужак в его глазах уступил место холодному человеку. Конечно, если дракона можно назвать человеком.
- И в чем же она будет состоять?
- Ты поможешь добыть мне секретные коды…
- Какие секретные коды? - он нахмурился.
- Коды доступа Лох-Несского Исследовательского Центра, где нас держали в плену.
Он нахмурился еще сильнее. - Зачем они тебе?
- Моя мама, как и дети, все еще там, а я пообещала вернуться и вытащить их. И собираюсь сдержать слово, чего бы мне это ни стоило.
Он рассматривал меня с минуту, потом сказал: - Очень смело с твоей стороны.
- Скорее очень глупо, - пробормотала я, зная, что он все равно услышит. - Сначала мы получим коды, если, конечно, сможем, потом вернемся в Мэн, как раз пройдет достаточно времени, и я смогу вызвать кольцо и отдать его тебе. Это даст тебе возможность в самые короткие сроки получить кольцо, а мне получить помощь, как того и хотел Иган.
- А что в Мэне такого важного?
- Мой папа. Он умирает.
- А. Сожалею.
- Я тоже. - Но я была очень зла: на ученых, которые так надолго разлучили меня с ним, и в первую очередь на себя, за то, что так глупо его оставила. - Так что насчет сделки?
- Я думаю, что на таких условиях она вполне приемлема, - Его взгляд встретился с моим, и мое сердце пропустило удар. И я не уверена, что было тому причиной: жар, который полыхнул между нами, искра интереса дракона ко мне полыхнувшая в глубине его глаз. - Но должен предупредить, что если ты принимаешь меня за дурака и рассчитываешь предать, то ты еще об этом пожалеешь.
- У меня за жизнь накопилось слишком много причин для сожаления, Трей. И добавлять еще одну я не собираюсь.
- Замечательно. Тогда с чего начнем?
- Флоренция, - сказала я и подошла к машине со стороны пассажирской двери. Когда я подошла, автомобиль издал гудок и полыхнул фарами. Мне было интересно, откуда он достал ключи, потом я решила, что не хочу этого знать, открыла дверь и залезла в машину.
- И у кого же ты планируешь украсть коды?
- У Луизы Марстен, матери Доктора Джеймса Мастерсена, основателя Лох-Несского Исследовательского Центра и главного мучителя всех тамошних драконов.
Он завел машину и выехал со стоянки. - Скольких тебе необходимо освободить?
- Трех взрослых и шесть детей, самому младшему семь лет.
- Семь? Ублюдки. Что они там с вами делали?
Я фыркнула. - Что ученые во всем мире обычнее делают с недавно открытым видом животных?
- Ну мы же не животные…
- В их понимании мы животные, потому что превращаемся в монстров, которых в принципе не должно существовать.
Я потерла руки, пытаясь отогнать внезапно пробравший меня холод. - Они колют, они бьют, они испытывают, и разрезают. Они заряжают нас в обойму, и хотят, что бы мы были довольны происходящим.
- Но мы, как ты сказала, можем превращаться в монстров. Почему вы не превратились и не сбежали?
- Потому, что мы даже не подозревали, что нас накачивали наркотиками.
- Вы должны были уничтожить их, когда был такой шанс.
- Мы не смогли. Нам едва удалось сбежать, - и это нам удалось только потому, что они боролись с огнем, который забрал жизнь одного из их людей и чуть не отнял наши.
Я смотрела вдаль, наблюдая за тем как офисные здания, магазины и дома оживают, как люди начинают новый день. Душу затопила тоска. Слишком долго в моей жизни были только белые стены и яркий свет ламп. И холод, от которого синела кожа. Конечно, для меня и мамы это не проблема, но вот воздушным драконам приходилось тяжело. Ученые сделали очень полезное открытие. Холод сковывает движения, сдерживает огонь и делает воздушных драконов очень пассивными. И это, конечно, создавало Игану массу проблем. Но для детей пережить такое еще тяжелее, особенно для Карли. Маленький коричневый дракончик стал первым схваченным малышом, и сейчас она оставалась самой маленькой – ее схватили в 3 , и сейчас ей 7.
Иган первый догадался, что холод ее убивает, это он настоял, чтобы температура в двух ее жилых комнатах и в общих комнатах повысили. Я до сих пор не понимаю, почему ученые его послушали. Может, они просто не хотели терять единственную женскую особь воздушного дракона. Примерно в это же время они повысили выдаваемую нам дозировку наркотиков до такого уровня, что мы начали ощущать их на вкус.
После этого мы занялись составлением плана побега.
Но наши планы слишком долго не приносили плодов, мой взгляд медленно скользил по домам, освещенным теплым светом. Боже, мы так долго были лишены простого ощущения дома, места, где ты в кругу семьи, где тебя любят. Меня поймали из-за глупой ошибки, Игана из-за небрежности, но большинство детей поймали в те магические, мистические часы предрассветного сумрака, когда молодые воздушные драконы осваивали воздушную энергию, надеясь, что первые сполохи неба сокроют их неумелый полет. Они были легкой добычей для опытных охотников, которые таились в ожидании малейшей ошибки, в ожидании маленького дракона, который случайно отобьется от стаи.
Но зачем забирать трехлетнего ребенка? Охотники, которые делают просто ужасные вещи: не просто придают своих, а придают семейное родство, ради жажды наживы – отвратительны мне. Они вызывают у меня даже больше отвращения, чем ученые.
В конце концов, мы выманили одного из них в Сант-Лукас, из чего следует, что один-два охотника сели мне на хвост. Ну, это те, о которых я знаю.
