Но Эва Габриэльссон вполне самостоятельный писатель. Как и Ларссон, в молодости она увлекалась научной фантастикой и писала для фанзинов, в издании которых участвовала. Позднее писала об архитектуре, а также переводила фантастику. Перевела роман Филипа К. Дика «Мужчина в замке» на шведский язык. Эва является автором статей для феминистических журналов. Она также написала книгу, критикующую юридический статус гражданских браков в Швеции. В Стокгольм она переехала в 1977 году, чтобы изучать архитектуру. Работала в строительной компании Ohlsson & Skarne. В дальнейшем устроилась секретарем государственного учреждения, занимающегося строительными проектами в сфере устойчивого развития на местном и национальном уровне. Эва писала руководства о том, как жить устойчиво. Уже много лет она работает над проектом книги о городском планировании в Стокгольме и главе города Пере Улофе Хальмане, который внес большой вклад в формирование современного облика Стокгольма и других городов Швеции. Поклонникам детективов может показаться интересным то обстоятельство, что исследования Эвы Габриэльссон повлияли на творчество Стига Ларссона.
Все хорошие герои книг живут в районах, спланированных Хальманом. «История Поля» – первое художественное произведение Габриэльссон. На первый взгляд описываемые в рассказе события не отличаются драматизмом. Но автор поднимает серьезные вопросы и призывает читателей обратить внимание на то, как мы относимся к людям.
Подъем к кладбищу был крутым, но Поль Бергстрём продолжал идти вперед, стиснув зубы и помогая себе тростью. В этот особый день он надел свой лучший твидовый пиджак и тренч из семидесятых, который обычно доставал только к лету.
«Сила есть, ума не надо» – так говорят. Но сейчас ему отказывает всё – и ноги, и голова. Так бывает, когда тебе восемьдесят. И на склоне жизни все равно приходится карабкаться в гору. Это несправедливо. Поль добрался до кладбища и, крепко сжимая букет, вошел в ворота. Зрение тоже ухудшилось.
– Где же могила Эммы? – пробормотал он, вглядываясь в гранитные памятники между липами.
Столько зелени, что трудно было что-то узнать. Поль остановился, чтобы отдышаться, и оглянулся по сторонам. Белоснежная церковь слепила глаза.
– Небольшое чудо мне сейчас не помешало бы, – снова пробормотал он.
В церкви, в прохладе сакристии[7], Луиза Альм обдумывала воскресную проповедь. Она зажгла свечу и теперь, накручивая локоны на палец и пожевывая ручку, записывала свои соображения в блокнот.
Среди прихожан были как старые, так и молодые люди, и в последние годы их тревога нарастала. Все больше прихожан искали встречи с Луизой и с дьяконом. Казалось, люди всех возрастов переживают кризис. И у каждого было больше проблем, чем способен вынести человек. Так, по крайней мере, ей казалось. Луиза чувствовала, что ее одной не хватает для нужд прихода. Ей было всего сорок лет. Проблемы, с которыми сталкивались пожилые прихожане, были не знакомы Луизе. А жизнь молодых вообще казалась для нее загадкой, несмотря на то что у нее было двое детей. Луиза постоянно сомневалась в себе. Как может она быть пастырем этому стаду разбредающихся в разные стороны божьих тварей? Раньше ей казалось, что церковь – ее призвание. Теперь она думала, что просто пошла на поводу у своего эгоизма. Пламя свечи задрожало. Она подняла глаза и увидела на пороге церкви пожилого человека с букетом в руках и со слезами на глазах. Создавалось ощущение, что он заблудился.
– Я могу вам помочь? – спросила Луиза, откладывая ручку.
Вид у него был абсолютно беспомощный.
– Можете подойти? – спросил он, протягивая дрожащую руку и одновременно роняя букет. – Простите, меня зовут Поль Бергстрём.
– Добро пожаловать. Меня зовут Луиза Альм. Я возглавляю церковный приход. Мы уже встречались, но вы, наверное, забыли, – сказала она, пожимая руку и нагибаясь, чтобы поднять букет.
Вместе они прошли к гранитному памятнику, на котором были вырезаны три имени и еще оставалось место для новых. Рядом с красным гранитом стоял черный камень поменьше. В молчании постояли у могилы. Дыхание Поля участилось. Луиза терпеливо ждала.
– Я теперь чаще посещаю могилы, чем живых людей, – произнес наконец Поль. – Но как-то неприятно посещать свою собственную могилу, согласитесь?
– Не понимаю…
– Видите черный камень? – спросил Поль. – На нем мое имя, но без даты…
– Не может быть. Как странно! Может, это какая-то ошибка? – удивилась Луиза.
– Я его не заказывал, – ответил Поль.
Он ткнул в камень тростью, словно проверяя, не мерещится ли он ему. Камень остался неподвижным.
– И я не буду здесь лежать, когда придет мой час, – продолжил Поль. – Я буду покоиться рядом с Адель, моей женой. А Эмма лежит здесь, где и должна. Рядом с мужем и дочерью.
– Но зачем тогда вы заказали памятник? – недоумевала Луиза.
– Не знаю, – всхлипнул Поль. – Я боюсь…
– Успокойтесь, Поль. Наверняка у вас были причины. Я могу проводить вас домой. А потом мы все выясним.
– Спасибо, – поблагодарил он, высморкавшись. – Очень мило с вашей стороны. Не вернете мне букет для Эммы? Я здесь ради того, чтобы положить его на ее могилу.
Луиза не спешила входить, любуясь деревянным домом, окруженным яблоневым садом.
– Я сам его построил в пятидесятые, – рассказал Поль. – Строил в выходные и во время отпуска. А потом женился на Адель. Но она умерла десять лет назад.
– Я помню вас на похоронах Эммы. Вы не были женаты, – сказала Луиза.
– Нет. С Эммой мы жили вместе пять лет. Ее муж с дочерью погибли в автомобильной аварии восемь лет назад. Остались только внучки. Очень милые девочки. Их фото у меня в гостиной.
Кухонный стол был завален рекламными брошюрами, газетами и письмами. Штемпели указывали на то, что отправляли их все месяц назад. На окне засыхала пеларгония. Видимо, о ней заботилась только Эмма. Луиза отодвинула почту в сторону, чтобы освободить место для кофе и булочек. В этот момент раздался дверной звонок. Поль вышел и вернулся с новой пачкой почты и посылкой.
– Это Юхан, почтальон; он обычно заносит посылки, чтобы мне не нужно было ходить к ящику и таскать тяжести. Это трудно, когда у тебя трость и все время шатает.
– Как мило с его стороны, – отметила Луиза.
Поль тем временем сортировал почту на три кучки: реклама, нужная реклама и письма. В основном это оказались счета. За чашкой кофе Поль продолжил говорить про заботливого почтальона.
– Забавно. Он спросил про мою жену. Но я живу здесь один с тех пор, как умерла Эмма.
– Вам, наверное, одиноко… – участливо сказала Луиза. – Как вы справляетесь?
– Я болтаю с птицами в саду или разговариваю с фотографией Эммы. Она, конечно, не отвечает. У нас с Адель не было детей. Но у меня есть племянники. И пока была жива Эмма, ее внучки часто нас навещали.
– Может, почтальон хотел сказать, что вам нужна жена? – предположила Луиза.
– Нет, он сказал, что идет переадресация почты с этого адреса на другой.
– Почты Эммы?
– Нет, я спросил. Но он не запомнил имя. У них так много работы теперь… Сплошной стресс.
Луиза решила, что Поль просто не так понял почтальона или плохо расслышал. Или же у него начался старческий маразм. Это объяснило бы памятник на кладбище, но лучше пока эту тему не затрагивать.
– Может, вскроем письма? – предложила Луиза, беря булочку.
– Можно, – согласился Поль. – С тех пор как Эмма умерла, у меня нет ни сил, ни желания заниматься практическими делами. Не верится, что прошло уже три месяца. Как быстро летит время…
Среди почты оказались просроченные счета, письма с просьбой о пожертвовании из разных благотворительных организаций, соболезнования от родственников и одно письмо, адресованное Карлу-Эдварду Пальму.
– А я что говорил, – заявил Поль, откладывая письмо в сторону. – У них там сплошной стресс на почте. Карл-Эдвард тут не живет.
– Имя звучит знакомо. Он разве не был на похоронах Эммы?
– Да, это муж дочери Эммы, которая погибла в аварии. Он живет в их доме с новой женой. Значит, почтальон ошибся.
– Ну, вот мы и нашли разгадку, – обрадовалась Луиза.
После двух булочек и крепкого кофе Поль почувствовал в себе новые силы. Он сходил в спальню за папкой с квитанциями об оплате. Увидев удивление Луизы, пояснил:
– Видите, тут нет счета за оплату памятника. Но я хотел посмотреть и в этой папке – просто чтобы удостовериться. Если у вас, конечно, есть время.
