Читаем без скачивания Конец игры - Уоррен Мерфи

На каждой ракетной базе был запас продовольствия, рассчитанный на полгода, свои склады, школы, госпитали. Каждая база была словно бы небольшим городом, во главе которого стоял маршал.

У каждого маршала были наивысшие привилегии, доступные русским коммунистам. Каждый маршал жил как маленький капиталист, и его нельзя было прельстить никакими материальными благами, потому что уровень его жизни мало чем отличался от уровня жизни представителей высшего слоя среднего класса Америки.

Только рядовые на этих базах ели русскую пищу или пользовались русскими товарами – да и то лишь в порядке наказания. И это было единственное возможное наказание, ибо их нельзя было сослать в Сибирь, потому что они и так уже находились в Сибири. А в силу этих причин дисциплина там была очень высока – они были последним бастионом того мира, в котором американский автомобиль или любой американский механизм считается превосходным.

У них даже были американские видеоигры.

И именно таким путем Абнер Бьюэлл, решив, что он уже порядком устал и пора покончить с этим миром, вознамерился проникнуть в компьютерную систему, обслуживающую ракетные войска Советского Союза, и подвести их вплотную к началу Третьей мировой войны.

Маршал Иван Мищенко считал себя дамским угодником и непревзойденным шахматистом. К жизни он относился как к игре, а свое восхождение к чину маршала ракетных войск считал выигрышем в этой игре. И мало было в этом мире чего-то такого, чего он не достиг, пока не сыграл в «Зорка-мстителя», быстро став лучшим игроком на базе, несмотря на то, что его подчиненные просто из кожи вон лезли, а у него был литр водки в желудке и женщина на коленях.

Мищенко запросил таблицу лучших результатов среди игроков Советского Союза в «Зорка-мстителя», «Людоеда» и «Ракетную войну».

Во всех этих играх результат маршала Мищенко неизменно оказывался вторым в мире. Он был вторым в «Зорке-мстителе», вторым в «Людоеде», а когда дело дошло до «Ракетной войны», то, к своему крайнему изумлению и стыду, он обнаружил, что и в этой игре он занял второе место. Он занимал второе место во всех этих играх, а первым везде был игрок, обозначенный просто инициалами АБ.

Мищенко был уверен, что либо АБ жульничает, либо его вовсе не существует, и что создатели игры просто заявили столь невероятно высокий счет, чтобы русские не могли выиграть. Он поделился своими подозрениями с КГБ. Он довел до их сведения информацию о том, что советский маршал проиграл «Ракетную войну».

– К чему вы клоните, товарищ Мищенко? – спросил его офицер КГБ, с которым он поделился своим беспокойством.

– В этом мире опаснее всего казаться слабым. Занять второе место в «Ракетной войне» – пусть даже все признают, что это только игра, – недостойно, второе место есть второе место. И кому проиграть! Американцу.

– Это же всего-навсего игра, товарищ маршал.

– Я это знаю, и вы это знаете. Но кто знает, что могут сказать всякие болваны?

– Кого волнует, что могут сказать болваны? – удивился офицер КГБ.

– В таком случае, выходит, что нас не волнует мнение девяноста девяти процентов населения земли, – заявил Мищенко.

В течение суток маршал Мищенко уже располагал всей информацией, какую хотел знать. АБ и в самом деле существовал, но никто не мог сказать, кто он и где обитает. Тем не менее, было известно, что АБ предложил пятьдесят тысяч долларов тому, кто победит его в «Ракетной войне». Ему уже поступило примерно столько же заявок, сколько он предложил долларов, но АБ отклонил все эти предложения, заявив, что претенденты недостойны его внимания.

Мищенко послал вызов, но ответа не получил. Дело так и повисло, и маршал пребывал в неведении несколько месяцев, пока наконец ему не пришло сообщение, что АБ будет играть с ним.

На некий адрес в Швейцарии АБ прислал джойстик, специально сконструированный для парной игры КГБ забрало его и переслало маршалу.

Первую игру они сыграли через спутник, сигналы от которого поступали на ретранслятор в Цюрихе. Мищенко, великолепно сохранив свою ударную ядерную мощь и точно нанося удары на поражение, выиграл эту грандиозную схватку. Едва-едва. Вторую игру АБ выиграл так, словно против него играл ребенок. А затем настало время третьей игры, и вскоре после ее начала Мищенко уже проигрывал 220000 очков, время и огневая мощь у него были на исходе и ему оставалось только одно. Он запряг лучшие умы Советского Союза. Он воспользовался американскими компьютерами, которые обслуживали его ракеты. Он ввел их в игру и выиграл.

Он не знал, что далеко за океаном некий американец с инициалами АБ, – Абнер Бьюэлл – только что дал себе пять тысяч призовых очков.

Они сыграли еще семь раз, иногда посылая через спутник вызовы друг другу, иногда по ходу игры обмениваясь разными пустяковыми вопросами. Однажды во время такого непринужденного разговора, когда речь зашла о лучших марках коньяка, маршалу Мищенко из Москвы поступил приказ: «Огонь». Началась Третья мировая война.

Мищенко посмотрел на приказ, чувствуя, что желудок хочет выйти наружу через прямую кишку. Отмены приказа не поступало, и лишь его американский соперник АБ задавал очередной дружеский вопрос.

Мищенко решил окончательно удостовериться. Он позвонил в Москву. Телефон не ответил. Москва, решил маршал Мищенко, лежит в руинах.

Он передал американскому партнеру свои извинения и попрощался с ним.

Он не мог знать, что Абнер Бьюэлл отчаянно пытается предотвратить русский ракетный удар. Бьюэлл воспользовался игрой для того, чтобы проникнуть в компьютерную систему маршала Мищенко, и это он отдал ему приказ нанести ракетный удар. Ему нужно было только сделать первый шаг, проверить, как функционирует система, а потом Москва должна была отменить приказ.

Но теперь он обнаружил, что компьютеры русских больше не воспринимают его команды.

Было только краткое «прощайте» маршала Мищенко.

Абнер Бьюэлл ошибся в своих расчетах. Мир был обречен – и к тому же, раньше намеченного срока.

– Ну, поехали, – сказал Абнер.

– Куда поехали? – переспросила его партнерша на нынешний вечер – восхитительная рыжая фотомодель из Европы, учившаяся тому, как выглядеть дурочкой, когда рекламируешь губную помаду.

– Увидишь, – уклончиво ответил Бьюэлл.

На лице ею играла вялая улыбка.

– Что я увижу? – не отступалась девица.

– Ты любишь грибы?

– Жевать, но не есть, – ответила она.

– Хорошо. Скоро ты увидишь, как со всех сторон вырастет огромное количество грибов. Очень эффектное зрелище. Облака, расцвеченные всеми красками радуги. Восходы тысяч солнц.

Рыжая девица втянула носом щепотку белого порошка. У Абнера Бьюэлла был лучший кокаин на всем побережье. Сам он никогда им не пользовался – скучно.

– Попробуй, – предложила фотомодель. – Это славная мама Кока.

– На это не будет времени, – отказался Бьюэлл.

Он был уверен, что им удастся увидеть, как военно-морская база в Сан-Диего взлетит на воздух, обратившись в ярко-оранжевый огненный шар.

На ракетной базе, которой командовал маршал Мищенко, Третья мировая война шла своим чередом. Все нужные кнопки были нажаты одна за другой, приводя в действие все системы, сжимая их в единый могучий русский ракетно-ядерный кулак. Пусковые установки первой и второй очереди сработали автоматически, их смертоносный груз был готов к отправке. Мищенко велел налить каждому из своих подчиненных по чарке водки и наконец нажал кнопку, дающую окончательную команду.

Он поднял тост за Родину-мать. Он выпил за народ великой страны. Он выпил за коммунистическую партию. Он выпил даже за былых царей.

Потом вдруг заговорил сержант.

– А разве мы не должны были почувствовать, как затрясется земля, когда стартуют ракеты?

– Я ничего не чувствую, – ответил лейтенант. – Я перестал что-либо чувствовать после первого тоста.

– Но, товарищ лейтенант, я помню, как это было, когда мы направляли учебную ракету в район Тихого океана.

– Это та, которая приземлилась в Антарктиде?

– Да, товарищ лейтенант. Та, которую мы целили в район Тихого океана.

– Да, помню.

– Ну, тогда земля затряслась, – напомнил сержант.

– Да, земля тряслась. Наши ракеты-носители очень мощные. Советский Союз – могучая страна.

– Но мы только что выпустили все наши ракеты, а земля не затряслась ни капельки, – испуганно пролепетал сержант.

Лейтенант отвесил ему оплеуху.

– Ты что, хочешь сказать, что мы не исполнили свой долг? Что мы предали Родину-мать?

– Нет, товарищ лейтенант. Мы не предали Родину-мать. Жиды предали нас, немцы предали нас.

Так ответил сержант, вспомнив, что говорилось на уроках партполитпросвета по поводу любого русского, у которого есть примесь еврейской или немецкой крови. Считалось, что такие люди недостойны оберегать Родину-мать. Только чистокровные русские могли служить в ракетных войсках.