Теперь, проснувшись, я думаю, что это был красивый сон, но что он значит? Что я ассоциирую со своим телефоном? Я не люблю его! Он постоянно трезвонит, и я не умею с ним обращаться. Вместо того чтобы нанять секретаршу, я купил автоответчик. А мой чайник? Я действительно люблю свой чайник. О! Этот чайник стал источником множества одухотворенных контактов с другими человеческими существами. Это настоящий ритуал, доставляющий удовольствие и отдохновение, — пить чай с кем-нибудь. Иногда я даже фантазирую о дзэнском любителе чая, который превращает чаепитие в искусство.
Какое отношение ко мне имеет этот сон? Я только что скрылся на неделю в горы, чтобы убежать от моего телефона, и пребываю в полном одиночестве. Значит ли этот сон, что мне следует проявлять больше эроса во взаимоотношениях или в работе? Мои интеллектуальные догадки звучат правильно, но меня они не удовлетворяют.
Поскольку у меня медитативное настроение, я, пожалуй, брошу свой компьютер и пойду прогуляюсь. Я собираюсь отвлечься от того, чем сейчас занимаюсь, и вплотную заняться своим процессом сновидения. У меня есть теория, что, если хочешь понять сновидение во всей его полноте, надо чувствовать свой собственный процесс сновидения. Так что я начинаю и обнаруживаю, что выглядываю наружу, восхищаюсь солнцем, которое сияет на голубом небе и освещает заснеженные вершины гор. Я сажусь и наслаждаюсь осмотром окрестностей. Мне тут нравится.
Бац! Значение этого сна теперь становится мне ясным, как живописный рисунок процесса, который я переживаю. Сон означает то, что он изображает: китайский фонарик, просветление китайского пути, Дао управляет моим телефоном, моими коммуникациями. В настоящий момент сон имеет отношение к тому, что я пишу; он отражает мой контакт с тобой, читатель.
Когда я пишу эту книгу, я часто устаю. Мне следует прогуляться, полюбоваться горами, а потом вернуться и еще немного поговорить с вами. Но нет, у меня есть край. Я склонен сидеть на телефоне слишком долго, принимая на себя горе тех, кто нуждается в помощи, и поступая так, будто у меня есть энергия, которой я могу с ними поделиться. Все это кончается тем, что я чувствую себя несчастной жертвой злоупотребления со стороны общества. Мой первичный процесс — быть полезным и помогать людям; мой вторичный — быть даосом и следовать своей усталости.
Парадигмы в работе со сновидениями и телом
Парадигма, которая неявно присутствует в вышеописанной работе со сновидением и которой я обычно следую в работе со сновидениями или с телесными проблемами, состоит в том, что я не знаю, что означает «сновидение» или «тело». Таким образом, когда кто-то пересказывает мне свой сон, я про себя думаю, что слово «сновидение» — это просто общее понятие, означающее не более чем переживание, испытываемое спящим человеком. Поэтому я слушаю, смотрю и чувствую, чтобы выяснить, что именно находящийся рядом со мной индивид подразумевает под словом "сновидение".
Я свожу свои теории к минимуму. Я не думаю, что сновидение является компенсацией, хотя это по большей части верно; не думаю, что это процесс, пытающийся произойти, хотя, как правило, это именно так. Я не думаю, что сновидение подавляет секс, хотя многие из сновидений таковы; не думаю, что это нечто пытающееся происходить здесь и теперь, хотя это можно сказать о многих снах; не думаю, что это царская дорога к бессознательному, потому что тело также царственно. Я не думаю, что сновидение следует с чем-то ассоциировать, хотя это то, что нужно делать множеству людей; не думаю, что его нужно отреагировать, хотя многие делают это непроизвольно; не думаю, что это послание из другого мира, хотя многие сновидения оказываются как раз этим.
Я не имею дела со сновидениями. Я занимаюсь процессами сновидения. Поэтому я утверждаю, что у меня нет никакой теории сновидений. Метод, который оказался наиболее поразительным, полезным и практичным в повседневной работе со сновидениями, состоит в следовании неведомому. Я получаю наиболее позитивную ответную реакцию от моих пациентов, когда забываю слова «сновидение», «тело», «боль», «проблема» или любой другой термин, который я до конца не понимаю, и ищу происходящий передо мной конкретный процесс. Таким образом, я работаю с парадигмой процесса, а не с заданной концепцией сновидений, поскольку такая концепция обычно оставляет за скобками тело, живое преходящее бессознательное.
Я пришел к концепции процесса несколько лет назад, написав книгу "Сновидящее тело" и оказавшись в тупике. В "Сновидящем теле" я использовал парадигму аналитической психологии, но больше я не мог втискивать свол результаты в формат аналитического мышления. Это было все равно что плавать в открытом море на дырявой лодке1. Я продолжал латать ее до тех пор, пока не оказался у кризисной точки. Если бы я начал конструировать другую лодку, у меня могли бы возникнуть проблемы с некоторыми из строителей первой лодки. Однако я понимал, что время и энергию, которые я затратил на починку старой лодки, можно было вложить в постройку новой. С новой лодкой я мог бы выйти в море, может быть, даже дальше, чем прежде. Итак, с некоторой печалью, страхом и волнением я начал строить другую лодку, ту, в которой мы с вами сейчас плывем. В основе ее конструкции более ранняя модель, хотя кажется, что она плывет так, как будто у нее нет никакой предыстории. Так что я всегда с любовью ссылаюсь на Юнга, потому что именно он дал мне идею о том, что сновидения представляют собой собственные решения. Процессы являются самообъясняющими.
Индивидуальная работа со сновидениями
Если вы будете следовать за процессами отдельных сновидцев, вы заметите, что некоторые из них, пересказывая свой сон, непроизвольно прибегают к ассоциациям. Значит, в работе с такими людьми нужно использовать ассоциации. Другие автоматичес-
ки вступают в диалог с персонажем своего сновидения; значит, гештальт-техника или активное воображение — это те методы, которые они могут эффективно использовать в работе со своими снами. Некоторые люди сразу же забывают свой сон и переходят к другой теме. Некоторые начинают бурно жестикулировать, когда подходят к определенному эпизоду своего сна; им подошла бы работа с движением. У каждого есть своя собственная форма работы со сновидениями. Сновидения — это процессы, которые пытаются произойти.
Работающему с процессом нет нужды быть знакомым с многими существующими методами работы со сновидениями. Теоретически следует уметь находить требуемую форму работы, исходя из контакта с конкретным сновидцем. Для того чтобы это делать, необходима внимательность. Вы должны работать над сновидением, а потом следить за обратной связью от пациента.
Единая парадигма процесса сводит вместе различные школы психологии так, что работа со сновидениями и с телом, медитация и целительство, поиск видений и медицина оказываются более взаимосвязанными, чем когда-либо ранее. Она также сводит воедино различные индивидуальные переживания, такие, как телесные проблемы, сложности во взаимоотношениях, сновидения и фантазии.
Пример
Один человек всю свою жизнь проработал домоуправляющим. Он приходит ко мне с жалобой на сердце. Однако когда он видит меня, он забывает про свои сердечные боли и рассказывает мне следующий сон: "Мне снилось, что люди вломились в мой дом. Они были пьяны и грубо обращались со мной. Они заняли мой дом, а потом просто сидели и расслаблялись". Рассказывая, он положил руку на грудь в тот момент, когда сказал, что они "вломились". Я спросил его, в какой части его тела расположен его «дом». Через некоторое время, явно не помня, что он держал руку на груди, он сказал: "В моем сердце".
Потом я спросил, в какой части его тела были пьяницы. Он ответил, что они были в его руках. Он внезапно рассказал мне, что недавно во время работы он переутомился, и его руки ослабли. Он был сыт по горло своей работой домоуправляющего и необходимостью угождать людям. Он постоянно ссорился со своим боссом. Он хотел жить по-новому. "Однако, — сказал он, — я должен возвращаться на работу". Говоря это, он снова положил руку на грудь. Я спросил его, что он чувствует, и он ответил: "Просто вернулась моя сердечная боль". — "Впустите пьяниц", — сказал я. Боли в сердце усиливаются, когда он заставляет себя работать, если ему в действительности этого не хочется. "Впустить пьяниц" — значит разрешить меньшинству в себе временно взять верх: расслабиться и не так рьяно работать на других.
Пьяницы из его сна вломились в его сердце так же, как в комнату в сновидении. Усталость от должности домоуправителя в этой жизни проявляется в руках. Пытаясь "не впускать пьяниц", он причиняет боль своему сердцу. Он немедленно понял свой сон, потому что испытывал недомогание в связи со своими чувствами по отношению к службе. Работа со сновидением затронула его тело и принесла ему облегчение.
