Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

— Вас неправильно информировали: на особом, а не на осадном положении — бросил Черчилль — причем войска применяли оружие лишь в крайнем случае, а обычно старались обходиться пожарными машинами и слезоточивым газом. А среди пострадавших есть не только смутьяны, но и солдаты. И большинство задержанных были все же отпущены, по истечении нескольких дней. Господин маршал, я отлично понимаю, что эта война слишком многое изменила в Европе. Но во избежание анархии я предлагаю принять за точку отсчета положение на 1939 год, и чтобы лишь созданная нами ООН выдавала мандат на любые изменения, после тщательного рассмотрения ситуации, и с проведением установленной процедуры.

— И как вы это представляете? — спросил Сталин — например, в Польше, раз уж речь о ней зашла, насильно посадить «правительство», ненавидимое подавляющим большинством населения настолько, что вы правильно заметили, никто не может дать гарантии безопасности тому же пану Миколайчику, если он решится приехать? А после решать, куда менять — и с большой вероятностью прийти к тому, что реально там сейчас? Никто не может отрицать, что Польская Объединенная рабочая партия из всех политических сил пользуется наибольшим авторитетом. Аналогично и по другим странам: если например, болгарский царь Борис разделил со своей страной судьбу все эти годы — то что скажет народу югославский или греческий король, соизволивший вернуться из эмиграции? Однако же, мы начали о Франции говорить. Скажите, как могло случиться, что ФКП, будучи одной из наиболее массовых французских политических партий не получила ни одного места в Собрании на выборах в контролируемых вами округах? Депутаты — коммунисты прошли на Юго — Востоке — но им всячески не давали приступить к своим обязанностям, чиня самые разнообразные препятствия по пути в Париж, устраивая провокации, арестовывая «для выяснения личности». А что за толпы вооруженных громил там избивают на улицах коммунистов и тех, кого считают «смутьянами», причем полиция безмолствует?

— Простите, господин маршал, но это сугубо внутренние французские дела!

— А разве я в этом сомневаюсь? — сказал Сталин — всего лишь хотел заметить, что если это «демократия», то очень плохой образец для подражания. И вам любой кто побывал сейчас в Германии подтвердит, что там куда больше порядка — заводы работают, население занято делом, в магазинах есть хлеб. Вообще, я предлагаю обратить на франко — германскую границу самое пристальное внимание, раз уж мы задались целью избавить мир от следующей войны. Вы согласны, что три больших европейских конфликта за семьдесят лет, это слишком много — так давайте же навеки разберемся, где там чье: Эльзас, Лотарингия, Саар! Плебисцит — и пусть люди сами решают, кто им ближе. И выведите наконец свои войска из Пфальца — а мы уйдем с востока Бельгии и Голландии.

Тут неугомонный британский премьер вспомнил про север Норвегии — по какому праву русские заняли территорию до Тронхейма, и не желают уходить? Строго говоря, это было не так — от Тронхейма до Буде советские, успев влезть отдельными гарнизонами и комендатурами, еще мирились с тем, что одновременно с ними на эту территорию вошли отряды норвежской «милиции» (прим. — «проанглийские» норвежцы, успевшие эмигрировать в Швецию и организованные там УСО в боевые отряды. В нашей реальности именно они после Петсамо — Киркенессой операции в октябре 1944 стали «прокладкой» между Советской Армией и немцами, на севере Норвегии — В. С.). Но от Буде на север СССР установил свою власть, целиком и полностью, заодно прибрав к рукам и Шпицберген! И король Норвегии уже открыто и во всеуслышание, не стесняясь в выражениях, обвинял Сталина в воровстве, и требовал от союзных Держав помочь восстановить законный порядок!

— Северная провинция, Финнмарк, это исторически русская территория, как Печенгский край, уступленный Финляндией — ответил Сталин — и отчего финны, напавшие на нас совместно с Гитлером, должны платить, а норвежцы, полноправно входившие в Еврорейх, нет? Ведь вы же именно это обстоятельство ставите в основу, требуя с французов просто астрономическую контрибуцию? Что до Шпицбергена, то его положение определялось, когда Россия, пребывая в Гражданской войне, не имела возможности отстаивать свои законные интересы. Теперь же статус этого архипелага будет определен более справедливо!

— Повторяется история с «Мэнскмэном»? — ядовито спросил Черчилль — «что с бою взято, то свято»?

Крейсер «Мэнксмен», один из «спасителей Мальты», получив в Средиземном море немецкую торпеду, с трудом был отбуксирован до Гибралтара (прим — соответствует нашей истории — В. С.), чтобы в мае сорок третьего оказаться там застигнутым немецким вторжением. Легкий крейсер — минзаг с ходом в сорок узлов (причем достигавшимся длительное время, без форсировки машин) показался ценным приобретением пресловутому адмиралу Тиле, который распорядился перетащить трофей в Тулон для восстановления. Где корабль, у стенки завода, был взят уже Советской Армией. Когда англичане узнали об этом, они затеяли с Москвой переписку на самом высоком уровне, требуя вернуть крейсер, ради уважения к британской морской традиции, никогда еще корабль Королевского Флота не ходил под чужим флагом! Русские же ответили, что поскольку объект спора на момент захвата числился в списках Кригсмарине, то является законным трофеем, принадлежность которого не может быть оспорена — «что с бою взято, то свято».

— Украдет даже кошелек из вашего кармана! — подумал Сталин о британском премьере — что за мелкий человек!

На следующих заседаниях встал вопрос об основании ООН — взамен полностью дискредитировавшей себя Лиги Наций. Устав, структура, сферы деятельности, бюджет новой Организации — к удивлению Рузвельта, у русских оказался готовый проект. Местом пребывания штаб — квартиры ООН был избран Стокгольм, а вот касаемо роли Организации в будущем мире, у американского президента, в отличие от глав правительств малых европейских стран, была трезвая оценка. Хотя в отличие от прежней, «беззубой» Лиги, предполагалось, что ООН будет располагать неким военным контингентом, выделяемым на временной основе из состава армий стран — участниц, очевидно, что это могло сработать в качестве полицейских сил лишь при войне между малыми странами, но никак не в глобальном конфликте между Державами. Интересы которых будут все определять и в мирное время — так что ООН станет не более чем еще одним «полем боя», игровой доской, где вести партию будут Большие Игроки. И кстати, тут русские уже загоняют себя в угол. Когда здесь на первом же заседании новообразованной ООН будет принят «Акт о Странах — Жертвах гитлеровской Агрессии», оказавшихся в двусмысленном положении из‑за своего участия в Еврорейхе. Статус этих стран должен быть нормализован, в том числе и территориально: кто они — жертвы, которым полагается компенсация, или пособники агрессора, обязанные платить эту компенсацию, другим?

Рузвельт представил, сколько чернил прольют на этом юристы, специализирующиеся на международном праве, от всех заинтересованных сторон. Пикантность ситуации была в том, что общепризнанных юридических норм не существовало — поскольку то, что происходило сейчас, было не менее значимым, чем Версаль 1919 года, «чтоб ты жил в эпоху перемен», так кажется желали проклятия недругу древние китайцы? И Сталин верно уловил тот факт, что государства — детища Версаля, или получившие независимость за десятилетие до него, как Норвегия, никак не могли ссылаться на древние традиции и требовать святой незыблемости своих границ! Так что СССР вполне мог сделать, например с Польшей, «этим уродливым детищем Версальского договора», все, что хотел — тем более что границы предвоенного польского государства, положа руку на сердце, никак нельзя было назвать справедливыми! Прибалтийские страны вообще не имели никаких традиций государственности, до 1918 года — даже у Черчилля хватило ума и такта не заикаться о попранной независимости Литвы, Латвии, Эстонии, которые к тому же не были эталоном демократии и процветания, но ведь и Финляндия по существу не отличалась от них ничем, и лишь милостью Сталина сейчас сохранила независимость, хотя и лишилась доброго куска территории! Теперь выясняется, что и словаки с чехами категорически не желают жить в одном государстве. А чья Трансильвания, на которую и Венгрия, и Румыния претендуют в равной степени — причем с исторической точки зрения, обе имеют равные права? И по какому праву (кроме дозволения Сталина) болгары захватили Македонию (по куску от Югославии и Греции), утверждая что нет никакой нации «македонцы» равно как и македонского языка, а есть «западные болгары», искусственно отторгнутые от отечества? А заодно и Западную Фракию (принадлежащую им до прошлой Великой Войны) с портом Александруполис на Эгейском море, который уже обживает советский флот. Наконец, самый больной вопрос для Британской Империи — судьба Проливов, где внаглую уселись русские, заключив с Исмет — Пашой договор, такой же «равноправный», как США с какой‑нибудь Панамой?