Акира выдохнул и вышел из тьмы.
— Добрый день, — нервно сказал он.
Ёкай с трубкой окинул Акиру взглядом.
— Потерялся, мальчик? Тебе помочь найти маму?
Его товарищ улыбнулся, провел разделенным языком по зубам.
Акира напрягся от упоминания матери. Его родители беспокоились.
«Они будут меня искать?» — нет. Его родители не покинут безопасность леса. Они будут ждать его возвращения.
— Я не заблудился, — сказал он, неловко рассмеявшись.
— Но ты ничего не нашел, мальчик, — сказал ёкай. Он затянулся. Ароматный дам заполнил переулок. Акира узнал запах сладкой травы, тростника, что рос на берегах реки Горо. Когда тростник ломали, вытекала сладкая субстанция нектар богов и богинь.
Акира пригляделся к ёкаям, посмотрел на их глаза разного размера. Их зрачки были огромными, почти затмевали радужки. Акира обрадовался. Ёкаи не были опасными, пока были одурманены. Сладкая трава делала их медленными. Акира мог даже убежать от них.
Он шагнул ближе.
— Думаю, я нашел то, что искал.
Ёкай нахмурился.
— Я не доверяю тому, кто говорит загадками.
— Тогда я уточню, — пот стекал по шее Акиры. Одиннадцатый район был жарким. Он глубоко вдохнул, легкие заполнил сладкий дым. Ёкай выдохнул в сторону Акиры. Акира развязал лицо, показывая шрамы. Я ищу мастера оружия, — если он хочет дожить до утра, если хочет помочь Мари, он должен быть вооружен и обучен. Он должен быть храбрым.
Один из ёкаев рассмеялся. Его смех разнесся эхом в голове Акиры. Тот тряхнул головой. Еще хор смеха. Акира закрыл глаза. Когда он открыл их, перед ним стоял один ёкай. Акира посмотрел вниз, увидел свое отражение в большом глазе ёкая. Половина лица в шрамах и большие глаза, что казались черными.
— Любишь загадки, мальчик? Я тебе дам такую. Ты найдешь мастера оружия, когда найдешь вещицу с руками, что не хлопают.
Акира раскрыл рот, но слов не было. Его язык онемел, тело отяжелело, будто лодыжки были привязаны к ржавому якорю.
«Боги и богини, меня одурманили!» — и он упал в темный океан без снов.
ЧАСТЬ 2
Жало пчелы рыдающее лицо
Пословица
ГЛАВА 16
Мари
Мари смотрела на большие двери из красного дерева и кипариса, на вырезанные на них объемные картины. Пылающее жёлтое солнце на синем небе. Летняя комната. Она не знала, что лежало за дверями, но могла представить. Как жительница гор, Мари не любила жару.
Она стояла на красном ковре в толпе девушек, собранных так тесно, что их волосы казались бесконечным океаном черного.
«Нас сотни», — поняла Мари. Барабанщики обрамляли группу, голые по пояс, широко расставившие ноги, пока они били толстыми палками по коже барабанов. Быстрый ритм сообщал о начале состязания, звал придворных в Главный зал. Началась церемония открытия. Позже будет большой бал и праздник в саду для тех, кто победит в сегодняшней комнате. Но пока что тяжелый ритм барабанов был единственным приветствием. Неделя будет тяжелой.
Придворные дамы были в сияющих красных, синих и зеленых кимоно. Они носили бумажные веера, обмахивали ими алые рты, выкрашенные в черный зубы — символ красоты. Мужчины были в замысловатых и выглаженных хакама из хорошей ткани и накидках, расшитых золотыми нитями. Монахи виднелись в толпе, их серая одежда была хмурыми тучами среди ярких красок. Предвещали идеальную бурю.
Мари сглотнула, сжала колени. Ей было жарко. Она хотела надеть свои хакама, но Сэй наряжала ее с утра и настояла на более женственном виде. Они сошлись на простом синем кимоно.
В толпе металл звякал о металл. У каждой девушки было оружие. Нагината Мари была тяжелой, но успокаивающей на ее спине. Мари тяжко сглотнула, увидев много других девушек с нагинатами. Толпу охватил общий страх. Девушки поглядывали на противниц, оценивали их — своих врагов. От этого зудели пальцы. Если одна достанет оружие, начнется хаос.
Барабаны загремели еще громче, а потом застучали тихо. Прозвенел гонг, призывая собравшихся к вниманию. Тощий мужчина с серебряной бородой, что задевала его грудь, встал перед дверями Летней комнаты. Его глаза были молочно-белыми, а кожа — тонкой, как бумага, и он держал черную лакированную трость. На его голове была черная острая шапка. Он раскрыл пальцы, и огоньки заплясали на его длинных ногтях, а потом погасли от одного порыва ветра — небольшая демонстрация силы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Приветствую всех на этом священном событии. Я — мастер Ушиба, императорский сезонист. Я буду направлять вас в этом состязании. Времена года будут судить вас.
Шепот пробежал по толпе. Мастер Ушиба замолчал. Один за другим придворные опускались на олени, прижимали лбы и грудь к полу. Прибыл император.
Мари и остальные девушки поклонились. Мари осмелилась взглянуть, заметила поразительного мужчину средних лет возле мастера Ушибы. Его черные волосы были тронуты сединой и стянуты в пучок. У него была квадратная челюсть, он сжимал рот в жестокую линию. На нем было лиловое кимоно с меховым подбоем, на бедре висели два меча самурая — император и военачальник. Мари скривила губы. Он ненавидел и порабощал ёкаев. Деспот.
Вспышка белого за императором привлекла внимание Мари. Высший священник. Юный. Его ладони покрывали знакомые синие татуировки, но лицо было чистым. Может, потому что он был красивым. У него было скругленное лицо, щеки с ямочками и длинные ресницы. Но увлечение внешностью могло оставить пустоту внутри.
Возле императора был другой мужчина, и он переминался, словно готовился бежать. Не просто мужчина. Мари поджала губы, узнав его. Таро. Самурай с медной птицей. Она подавила улыбку, увидев синяки на его лице. Ее улыбка увяла. Самурай поклонился бы как все. Но Таро не сделал этого. Это означало только одно. И метка меж его бровей была как у императора. Как у его отца. То была метка богов. Таро — принц.
Она покраснела от своей глупости. Таро. Конечно, она не узнала имя. Его всегда звали принцем. Порой — Холодным принцем. Но она должна была узнать его по метке. Отпечатку большого пальцы бога Сугиты. Она ощутила гнев.
«Ох и посмеялся он потом надо мной».
— Встать, — прорычал император.
Мари неуклюже выпрямилась, задела девушку с луком и стрелами. Та ткнула локтем в ребра Мари.
— Осторожно, — рявкнула она.
Мари прижала ладонь к ушибленному боку и оскалилась. Ей хотелось показать когти.
— Контракты подписали? — спросил император. Мари смотрела на Таро. Он разглядывал толпу. Искал ее?
— Нет, небесный владыка, — мастер Ушиба опустил голову.
— Так подписывайте. Я не могу ждать весь день, — сказал нетерпеливо император.
— Да, небесный владыка, — мастер Ушиба повернулся к собравшимся. Он раскрыл ладонь и махнул на стол возле Летней комнаты. Там лежала стопка пергамента. — Перед тем, как войти в Летнюю комнату и начать состязание, каждая из вас должна подписать контракт своим именем и именем своего клана. В контракте говорится, что ваш клан не ждет компенсация в случае вашей гибели. Убивать соперниц строго запрещено, но в Комнатах опасно. Я создал их, но у них свой разум. Они выбирают вас, как вы выбираете их. С этого момента ваши жизни под угрозой.
Мари ощутила, как изменилась атмосфера, будто им на шеи закинули невидимые петли.
Мастер Ушиба продолжал:
— Подписав контракт, вы попадете в Летнюю комнату, — он вытащил свиток пергамента с красной нитью из глубин кимоно. — В комнате спрятано десять свитков. Они пропустят вас в следующую комнату. Если услышите это, — мастер Ушиба махнул самураю за золотым гонгом. Самурай один раз ударил по инструменту, тяжелый звон разнесся по просторному залу. — Это значит, все свитки собраны, а вы покидаете состязание. Ваш клан сможет поучаствовать в следующем поколении, — девушки переминались. Всего десять свитков. Десять из сотен пройдут дальше. Ставки были высоки. Шансы — нереальны. Сезонист притих. Он постучал по тонким губам. — В комнатах вас проверят не только физически, но и психически. Решите загадки и найдите свитки, — мастер Ушиба раскрыл ладони, будто книгу. В ладонях он держал оранжевое пламя, что озарило их лица и придало сияния его молочным глазам. Придворные с опаской вдохнули. — Корни мои незримы, и выше дерева я. Я поднимаюсь все выше, но только не расту я, — капли дождя упали идеальным кругом, потушили огонь и оставили шипение и дымку. А потом порыв ветра высушил руки мастера Ушибы.
