Читаем без скачивания Новый расклад в Покерхаусе - Том Шарп

— Я хотел сказать, что решения, касающиеся политики управления колледжем, принимаются всем Советом в целом, — продолжал Старший Тьютор. — Я бы хотел четко и ясно дать понять, что не имею ни малейшего намерения принимать те преобразования, которые Ректор обрисовал в своих предложениях и представил нам на рассмотрение. Это не только мое мнение, но и позиция Декана. — Он посмотрел на онемевшего Декана. — Мы оба категорически против каких бы то ни было перемен в политике колледжа.

Он сел. Прокатился одобрительный шепот. Ректор подался вперед и окинул взглядом всех членов Совета.

— Если я правильно понял. Старший Тьютор выразил общее настроение Совета? — спросил он.

Ученые мужи дружно закивали. Ректор напустил на себя удрученный вид.

— В таком случае, джентльмены, сказать мне вам больше нечего, — грустно объявил он. — Столкнувшись с вашим сопротивлением переменам в политике колледжа, мне ничего не остается, как уйти в отставку.

Он поднялся и собрал со стола бумаги. Члены Совета так и ахнули.

— О своей отставке я сообщу премьер-министру в письме — в открытом письме, джентльмены, — в котором я объясню причины своего ухода с поста. А именно: то, что я не могу оставаться Ректором колледжа, пополняющего свою казну тем, что принимает абитуриентов без соответствующих академических данных взамен на большие суммы в фонд подписных пожертвований. Колледжа, продающего дипломы. — Ректор замолчал и обвел взглядом членов Совета. Его заявление произвело ошеломляющий эффект. — Когда премьер-министр назначил меня на эту должность, я и понятия не имел, что стану Ректором колледжа, где процветают торгашеские нравы. Кто бы мог подумать, что я, человек безгранично преданный законам чести, чем очень горжусь, на закате карьеры окажусь причастен к финансовой афере национального масштаба. Я располагаю фактами и цифрами, джентльмены, и приведу их в письме премьерминистру, а уж он, несомненно, передаст их генеральному прокурору. Всего хорошего, джентльмены.

Ректор гордо вышел из зала. Преподаватели Покерхауса сидели неподвижно, как мумии. Каждый напряженно прикидывал, как глубоко лично он замешан в скандале, который их всех погубит. Легко представить, какая буча поднимется из-за отставки сэра Богдера и публикации его открытого письма. По стране прокатится волна возмущения, другие колледжи Кембриджа предадут их анафеме, а университеты помоложе выступят с осуждением. Да, представить такое нетрудно — даже людям с таким скудным воображением, как преподаватели Покерхауса. Их воображение рисовало и более страшные картины: требования контроля со стороны общества, возбуждение дела в суде, даже исследование источников и размера денежных средств колледжа. Что скажут на это колледжи Тринити и Кингз? Члены Совета Покерхауса прекрасно понимали, какой позор их ожидает за то, что они навлекут на себя общественное расследование. Из-за него могут пострадать — наверняка пострадают — и другие колледжи, куда более благополучные. От такой перспективы кровь леденела в жилах.

Тишину разорвал сдавленный крик Декана.

— Надо остановить его! — клокотал он.

— Выбора у нас нет, — сочувственно кивнул Старший Тьютор.

— Но как? — спросил Казначей, тщетно пытавшийся забыть, что именно он необдуманно снабдил Ректора сведениями, которые тот теперь угрожает обнародовать. Если коллеги узнают, кто предоставил сэру Богдеру материалы для шантажа, жизнь его в колледже превратится в сплошной кошмар.

— Любой ценой нужно уговорить Ректора остаться, — решил Старший Тьютор. — Публикация письма об отставке вызовет скандал. Нам нельзя этого допустить.

Прелектор мстительно посмотрел на него.

— Нам? — спросил он. — Я, знаете, не очень рвусь разделить с вами ответственность за это позорное разоблачение.

— Что это значит? — спросил Старший Тьютор.

— Неужели непонятно? — ответил Прелектор. — Большинство из нас ничего общего не имеет ни с управлением финансовыми делами колледжа, ни с процедурой приема. На нас нельзя вешать ответственность за…

— Мы все отвечаем за политику колледжа, — взревел Старший Тьютор.

— За прием отвечаете вы, — закричал в ответ Прелектор. — И за выбор кандидатур тоже. Это вы…

— Джентльмены, — вмешался Казначей, — давайте не будем пререкаться. Мало ли, кто за что отвечает. Мы все как члены Совета отвечаем за управление делами колледжа.

— Но некоторые из нас отвечают в большей степени, чем другие, — все не унимался Прелектор.

— И все мы в равной степени разделим вину за ошибки прошлого, — продолжил Казначей.

— Ошибки? Вот новости! Какие еще ошибки? — задыхаясь, спросил Декан.

— Я полагаю, в свете того, что сказал Ректор… — начал Старший Тьютор.

— К чертям вашего Ректора, — зарычал Декан. — Ко всем чертям. Хватит долдонить про ошибки. Я сказал, надо остановить его. Я не предлагаю вам уступить этой свинье.

Он вперевалку пошел к месту председательствующего. Дородный, воинственный, упрямый, он смахивал на какую-то малиновую жабу, так же, как эта тварь, приспосабливался к изменениям климата. Увидев, что в коллеге снова заговорило упрямство, Старший Тьютор заколебался.

— Но ведь… — начал он.

Декан поднял руку, требуя тишины.

— Надо остановить его, — сказал он. — Возможно, на первое время мы должны принять его предложения, но только на первое время. А пока будем использовать тактику проволочек, но только пока.

— А что потом? — спросил Старший Тьютор.

— Нужно выиграть время, — продолжал Декан, — время, чтобы изучить его собственную карьеру с той же обстоятельностью, с какой он изучил обычаи и традиции колледжа. За каждым человеком, кто подвизался в политике, как сэр Богдер, водятся грешки. Наша задача — разузнать, много ли у него слабых мест.

— Не хотите ли вы сказать, что нам надо… — начал Прелектор.

— Я хочу сказать, что Ректор не беспорочен, — продолжал Декан, — что он продажен и подвластен влиянию сильных мира сего. Тактика, которую он использовал сегодня, тактика шантажа, — верный признак продажности. И давайте не забывать о наших влиятельных друзьях.

Старший Тьютор поджал губы и кивнул.

— Вы правы. Декан. Как никогда.

— Да, Покерхаус по праву может гордиться. Многие выдающиеся люди обязаны ему образованием. Предположим, Ректор отклонит наши протесты, но у нас есть могущественные союзники.

— А мы тем временем должны проглотить эту горькую пилюлю и просить Ректора пересмотреть вопрос об отставке, обещая, что примем предложенные им перемены? — спросил Старший Тьютор.

— Именно. — Декан осмотрел сидящих за столом: нет ли у кого колебаний. — Есть возражения против моего плана? — спросил он.

— Выбор у нас небогатый, — признал Казначей.

— Да его просто нет, — поправил Декан.

— А если Ректор откажется пересмотреть вопрос об отставке? — предположил Прелектор.

— Какой ему смысл? — сказал Декан. — Я предлагаю прямо сейчас пойти к Ректору в полном составе и просить остаться на своем посту.

— В полном составе? Стоит ли? Не будет ли это похоже на… мм… раболепие? — засомневался Старший Тьютор.

— Нашли о чем беспокоиться в такую минуту! — фыркнул Декан. — Для меня главное — результат. Вы сами сказали: надо проглотить горькую пилюлю. Отлично, если сэру Богдеру, чтобы взять назад угрозы, непременно нужно угостить нас горькой пилюлей, мы ее проглотим и не поморщимся. А уж потом и я ему поднесу пилюлю. Кроме того, я не хочу, чтобы он подумал, будто между членами Совета разногласия.

Он свирепо посмотрел на Казначея.

— Да-да, абсолютно согласен, — уверил его Казначей.

— Хорошо, пойдемте, — сказал Декан и первым вышел из зала заседаний.

За ним стайка преподавателей потянулась на улицу. Стоял зимний морозный вечер.

Кухмистер услышал их шаги этажом выше и слез со стула, на котором стоял. В котельной было жарко и пыльно. Сухой горячий воздух щекотал ноздри. Стоя на стуле, прижав ухо к трубе и слушая гневные голоса в зале заседаний. Кухмистер едва удерживался, чтобы не чихнуть. Он стряхнул с рукава пыль, расстелил на стуле старую газету и сел. Нехорошо, если увидят, как он выходит из котельной сразу после заседания. Кроме того, он хотел подумать.

Трубы центрального отопления были не лучшим проводником звука и имели склонность в самые важные моменты встревать со своим бульканьем. Но то, что Кухмистер сумел услышать, испугало его не на шутку. Угрозу Ректора уйти в отставку он воспринял с восторгом, продлившимся, однако, недолго, и злостный выпад сэра Богдера встревожил его не меньше, чем членов Ученого совета. Он подумал о своих «стипендиатах» и о том, какую угрозу представляет для них разоблачение, обещанное Ректором. Сэр Кошкарт должен немедленно узнать о вновь возникшей опасности. Но потом Декан предложил свое собственное решение, и Кухмистер мгновенно его зауважал. «Старик еще повоюет», — сказал он себе и тихо засмеялся. Согласится теперь Ректор остаться на своем посту, хвать — а его уже обвели вокруг пальца. «Могущественные союзники». Декан, поди, и сам не знает, какие среди них есть влиятельные люди и какую угрозу для них таит в себе разоблачение, которым угрожает Ректор. Среди «стипендиатов» Кухмистера есть и министры — члены кабинета, — да, даже министры, государственные служащие, директора Английского банка, люди, безусловно, очень влиятельные. Положение Ректора намного сильнее, чем он думает. Публичное расследование студенческого прошлого столь многих общественных деятелей будет иметь ужасающие последствия. А те могущественные союзники, на которых полагается Декан, выступят против перемен Ректора чисто символически. Не так уж они испугаются громкого скандала, в котором будут трепать их имена. Не там Декан ищет союзников. Преждевременный оптимизм Кухмистера сменился глубоким унынием. Этак к концу этого года в Покерхаусе заведутся женщины. От этой мысли Кухмистер вскипел.