Битва была жестокой и короткой. Спартанские гоплиты побежали. Бежал и царь Анаксандр.
Аристомен ринулся было преследовать их. Но почувствовал, что он ранен. Рана была не опасная, однако кровь уходила и силы падали. И Аристомен поспешил домой.
Пленные спартанцы напрасно надеялись на освобождение. Мессенцы не выпустили их, и они шли как бессловесное стадо во вражескую землю. До сих пор спартанцы только порабощали других, а теперь они сами испытали, что такое рабство. Но они молчали, как всегда, и так же молча готовы были принять любые муки.
На время все затихло. Затихло и в Спарте — царь Анаксандр и спартанские старейшины были напуганы. Победы Аристомена поражали их, им все это казалось непостижимым. Настолько непостижимым, что они стали подозревать: не боги ли вмешались в их дела, став на сторону Мессении?
В Мессении тоже пока ничего не предпринимали. Аристомен залечивал свою рану. Это вынужденное бездействие возмущало его. Но, лежа в постели и нетерпеливо дожидаясь, когда заживет его рана, он задумывал новые походы против ненавистной Спарты.
Аристомен знал, что он не сможет уничтожить это сильное, густонаселенное государство, уничтожить для того, чтобы Мессения могла жить спокойно. Но Аристомен знал также и то, что, пока он жив, он все силы отдаст для защиты Мессении от ненавистного врага.
Наконец рана зажила. И Аристомен, снова в медноблещущем шлеме, с копьем и щитом, во главе своего отважного отряда выступил в поход. На этот раз его замыслы были очень дерзкими — он задумал напасть на саму Спарту, на главный город Лаконики, который раскинулся на холмах в самой середине страны.
Мессенцы шли за Аристоменом твердым шагом, не раздумывая, не сомневаясь. Они были так устремлены к победе, что и Спарта перед ними не могла бы устоять.
Но случилось непредвиденное. Только в стране, так населенной богами, как была населена ими Древняя Греция, могло это случиться. Аристомену вдруг явилась Елена. Та самая прекрасная Елена, жена спартанского царя Менелая, из-за которой разгорелась Троянская война и была разрушена Троя. Призрак Елены встал перед ним. Подняв руку, Елена запретила ему идти дальше. Рядом с ней Аристомен увидел ее братьев Диоскуров — Кастора и Полидевка. Аристомен остановился.
— Диоскуры встали на моем пути — жди несчастья.
Он не хотел допускать поражения и боялся погубить свой боевой отряд. Поэтому он тотчас велел повернуть обратно. И отряд молча отступил — с богами не спорят.
Однако Аристомен не собирался спокойно сидеть дома. Ему надо было хоть чем-нибудь донимать спартанцев. В Лаконике, недалеко от Спарты, в густом дубовом лесу находился храм богини Артемиды. Статуя Артемиды стояла под открытым небом. Здесь, перед этой статуей на зеленой полянке, по праздникам собирались лаконские девушки. Здесь они пели гимны Артемиде и танцевали священный лаконский танец…
Узнав, что девушки собираются на праздник к Артемиде, Аристомен устроил в лесу засаду. И как только молодые спартанки собрались к храму ж запели, Аристомен нагрянул на них со своим отрядом и захватил в плен.
Аристомен отвел девушек в мессенскую деревню. И держал там, пока за ними не пришли из Спарты. Аристомен отпустил девушек, но взял за них дорогой выкуп. А это было так кстати обнищавшей Мессении!
Вскоре Аристомен задумал еще одно дерзкое дело.
В Лаконике был храм Деметры — богини плодородия и всего, что растет, цветет и созревает на земле. Земли в Греции мало, по всему полуострову вздыбились горные хребты. И тем полям, виноградникам и оливковым рощам, которые возделывались на малоплодородной почве, нужно было особое и щедрое покровительство богов. Поэтому Деметра, богиня урожаев, особенно почиталась в Элладе. Во всех эллинских городах стояли ее храмы, и всюду в честь ее устраивались празднества.
Аристомен узнал, что как раз сегодня ночью в Лаконике женщины собрались на праздник Деметры. Он решил, что вот и еще случай взять со Спарты хороший выкуп. Он явился туда со своим отрядом и ворвался в храм, чтобы захватить там самых богатых и самых знатных спартанок.
Но тут его неожиданно постигла неудача. Женщины принялись так отчаянно отбиваться, что с ними никак нельзя было справиться. Они били и солдат, и Аристомена вертелами, на которых жарится жертвенное мясо, били мессенцев ножами, которыми разрезают это мясо. Аристомен запретил убивать женщин, не для убийства он напал на них. Но спартанки, закаленные в гимнасиях, так дрались, что мессенцы отступили. Многие были изранены, но они не могли поднять меча на женщин. Отряд Аристомена разбежался. А самого Аристомена разъяренные спартанки избили факелами, связали и заперли в храме.
Мессенцы, ошеломленные всем, что случилось, собрались вместе и в смущении стали советоваться:
— Как же нам выручить Аристомена? Стены храма крепки, их не разрушить. Надо спешить в Мессению, звать на помощь. Иначе спартанцы придут, схватят его и увезут в плен, в Спарту!
И чем больше думали они о том, что случилось, тем страшнее представало перед ними будущее. Захватить женщин в храме — это казалось им веселой проделкой. А проделка эта обернулась трагедией. По всем странам пойдут насмешки над мессенцами: женщины одолели Аристомена, их героя Аристомена!
Отряд Аристомена поспешно вернулся в Анданию. Тотчас тревожная весть облетела город, пригороды и оттуда всю Мессению. Со всех концов Мессении, изо всех городов поспешили в Анданию вооруженные отряды. Надо скорей идти и спасать своего вождя, пока в храм не явились спартанцы. А если они уже увели Аристомена, надо отбивать его силой.
Они тут же двинулись в Лаконику, туда, где находился храм Деметры. В пути их застигла ночь; было так тихо, что, казалось, если прислушаться, то услышишь, как звезды передвигаются по небосводу и как легкой поступью ходят нимфы по берегу ручья… Но мессенцы не прислушивались, они спешили. Скалистая дорога гулко отзывалась на их шаги, отсветы факелов метались среди зарослей густого маквиса.
Вдруг отряд остановился. Кто-то шел им навстречу. Огонь факелов мешал разглядеть, кто идет.
Человек шел быстрой, твердой поступью. Вот он уже близко. Мессенцы подняли факелы и осветили его. Это был Аристомен.
Мессенцы с криками ликования— окружили его. Аристомен был весь в синяках, в саже, с черными следами веревок на руках и ногах, с растрепанными кудрями. Но глаза и зубы его блестели — он смеялся.
— Как же ты ушел?
— Пережег веревки. Там стояли светильники. Подошел к огню и пережег веревки на руках, И ушел.
— А стража?
— Стражи не было. Женщины побежали в Спарту В храме осталась одна только жрица. А разве одна девушка могла удержать меня?
Когда спартанцы примчались к храму Деметры, Аристомена там уже не было. А как они веселились всю дорогу как предвкушали свое торжество, какие насмешки готовили Аристомену!
— Разве могла я одна удержать Аристомена? — уверяла юная жрица, когда к ней подступили с допросом. — Он пережег веревки и ушел!
Ей не верили. Говорили, что девушка сама отпустила Аристомена. Был такой слух, что она уже давно любила его Однако жрица твердила одно и то же: он пережег веревки и ушел.
И спартанцы в досаде ни с чем вернулись домой
Снова предательство
Наступил третий год второй Мессенской войны. Готовилась большая битва. 1
К мессенцам снова пришли на помощь их давние союзники — аркадяне. Военачальником аркадского войска был царь Аристократ.
Противники сошлись у Большого рва. Во главе своих войск в самом опасном и трудном месте стоял Аристомен.
И вот наступил час. Лаконцы двинулись на мессенцев. Аристомен повернул к ним свои ряды. Оба войска ощетинились копьями и сомкнули щиты, приготовясь к схватке.
И вдруг, когда противники готовы были броситься в битву, произошло что-то непонятное: царь Аристократ неожиданно объявил, что аркадян поставили в самой невыгодной для боя местности.
— В случае поражения нам будет некуда бежать, мы все погибнем здесь! А поражение может случиться, ведь жертвы перед боем были неблагоприятными для нас. Я видел это!
