Найл осторожно прощупал сознание Дравига и обнаружил там удивление. Паук не испытывал ненависти, он просто изумлялся тому, что мог найтись человек, совершивший такой плохой поступок. Появилось сильное желание подтвердить намек. Найл понял, что ему поверят и зародившаяся настороженность в отношениях людей и пауков сразу исчезнет. Может, мир в городе стоит маленькой лжи? Искушение казалось довольно велико.
— Мне очень жаль, Дравиг, но… Но их много.
В сознании паука произошло небольшое изменение. Найл ощутил его готовность вступить в схватку, сражаться и убивать. И одновременно то, что компенсировало эту напряженность: у смертоносца появилось доверие к правителю. Ведь Найл сказал правду даже тогда, когда это невыгодно. Значит, ему можно верить.
— До встречи, Посланник Богини.
— До встречи, Дравиг.
Отчуждение между Посланником Богини и охранником Смертоносца-Повелителя исчезло, и впервые за последние два дня Найл почувствовал облегчение. Он немного расслабился, и тут же навалилась огромная усталость. Сколько энергии потратил он, разворачивая подробную картину мира, сколько убедительности вложил в свою речь, с каким трудом задавил в себе страх, ожидая ответа Смертоносца-Повелителя! Легче, наверное, весь дворец взвалить на спину и отнести к Белой Башне.
Найл покрутил головой. Разумеется, коляски нет и в помине. Он же пришел сюда пешком. Теперь и обратно ножками топать придется. Появилось предательское желание спрятаться в Башню, опять расслабиться под умиротворяющей машиной, но Найл взял себя в руки и решительно двинулся в сторону своего дворца.
Солнце теперь не грело, а припекало, суша губы и обжигая тело. Пыль вздымалась клубами и мешала дышать. Вдобавок все встречные жители если и не падали на колени, то замирали в глубоком почтительном поклоне, вынуждая отвечать на приветствие. Все вместе взятое вымотало настолько, что, когда встретившая его у дверей Нефтис доложила об ожидающем в столовой Симеоне, Найл попросил:
— Не говори никому. Меня нет. Я хочу отдохнуть.
Начальница охраны молча кивнула, жестом отстранила кинувшихся к Найлу служанок, лично повела покорного правителя по узким служебным коридорам, открыла одну из дверей. Найл с удивлением обнаружил, что они через черный ход попали в комнату Нефтис.
— Здесь вас никто не потревожит, — сказала девушка, споро расстилая постель.
Найл стянул через голову потную и пыльную тунику, кинул на пол, рядом поставил сандалии, с наслаждением скользнул под прохладное одеяло и закрыл глаза.
«Надо сказать… Пусть чистую тунику принесет…» — подумал он, но даже разговор, казалось, требовал слишком больших усилий.
— Отдыхайте, мой господин, — услышал Найл легкий шепот и ощутил прикосновение губ ко лбу. Потом губы коснулись глаз, губ, шеи, плеч. Молодой человек хотел прогнать девушку, оттолкнуть, сказать, что он слишком устал, но тело уже откликнулось на ласку, раскрылось, отдавая целиком себя, свою суть, свою энергию. Нефтис жадно, словно губка, поглощала эту энергию, пила взахлеб, не думая ничего давать взамен. Но из ее молодого, сильного, хорошо отдохнувшего тела энергия просто лилась через край. Найл целовал ее грудь, плечи, купался в целом озере чистой, свежей энергии, впитывая ее всеми порами, вдыхая, насыщаясь… Когда тела их содрогнулись в последней судороге экстаза, он совершенно наполнился, Нефтис изнеможенно откинулась на подушке, зажмурившись, с блаженной улыбкой на губах. Она выложилась вся.
Найл встал, потянулся, с удивлением посмотрел на обнаженную девушку в постели. Странно. Еще совсем недавно он умирал от усталости, а Нефтис была свежа и бодра. Что произошло? Обычный акт размножения, половая связь. Но почему теперь он чувствует себя хорошо отдохнувшим, а Нефтис лежит в истоме? Что за таинство свершилось здесь, подменив их состояния?
Значит, они менялись не сознанием, которое становится жидким, они действительно менялись энергией. Он пропитался бодрой энергией Нефтис и теперь бодр и свеж, а она наполнилась его усталостью и потому лежит без сил. Раньше он путался, поскольку получаемая энергия несет отпечаток мыслей владельца. Бодрое состояние мешало заметить не очень большую перемену внутреннего энергетического уровня, и отпечаток мыслей прежнего владельца создавал впечатление, будто из тела в тело перетекает само сознание.
Он присел на край кровати и провел ладонью по ее животу.
— Ты говорила, меня ждет Симеон?
— Сейчас я встану… Я провожу вас, мой господин, — прошептала она, не сделав ни единого движения.
— Не нужно. Спи. — Он накрыл девушку одеялом, накинул тунику и пошел переодеваться.
Симеон сидел у окна, держа на коленях вазу с несколькими гроздями сладкого винограда. Необычайно придирчиво выбирал ягоду, срывал ее и, раскусив пополам, внимательно рассматривал сочную мякоть, потом отправлял ее в рот, долго причмокивал языком, сплевывал косточку на ладонь, брал двумя пальцами и с серьезным, сосредоточенным видом выстреливал за окно. Вытирал пальцы о тунику и начинал всю процедуру сначала. При виде винограда в правителе города проснулся лютый голод.
— Привет, — сказал Найл, взял себе самую крупную гроздь, захватил губами сразу несколько ягод, прожевал и проглотил вместе с косточками и тут же захватил еще.
— Ну, наконец-то, — с облегчением заявил Симеон, ставя вазу на подоконник. — А то уже язык щиплет.
— Чего опять случилось? — прочавкал Найл полным ртом.
— Как раз это я и хотел спросить.
— А что? — не понял Найл.
— Да что ты кружишь, как муха над навозом, — вскипел Симеон. — Ты в Башне был? У Смертоносца-Повелителя был?
— Угу.
— Ну?
— Сейчас. — Найл расправился с первой гроздью, взял из вазы другую и сел за стол. — Башня сказала, что этот человек — хищник, питающийся пауками, А еще сказала, что в городе их, должно быть, довольно много.
— Не может быть!
— Слушай меня, Симеон, и следи за мыслью, Если в городе нет кладбища для умерших людей, то это значит, что ими питаются пауки.
— Это даже чайки знают.
— А если в городе нет кладбища пауков, то… ну, давай. Думай.
— О, Богиня! — Симеон растерянно зачесал голову. — Как мне раньше в голову не пришло?
— Мы слишком привыкли к окружающему миру и считаем все вокруг естественным и нормальным. Если бы этот хищник по чистой случайности не попал в облаву, то мы по сей день ничего бы не замечали.
— Получается, они живут среди нас?
— Совершенно точно. Когда мы начинали эксперимент, к нам в руки попались сразу трое. И мы с тобой не отличили их от обычных рабов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
