Читаем без скачивания Новые сказки. Том 1 - Антология

Мальчик, казалось, понимал её и с неподдельным интересом разглядывал пчелиное тельце. Жу-Зи до того расхвасталась, что самой стыдно стало. Смутившись, она засобиралась улетать. И тут услышала, как он прошептал ей вслед:

– Прилетай ещё! Я буду звать тебя Жу-Зи. Давай дружить! У меня совсем нет друзей. Папа говорит, что их будет много, когда я пойду в школу. Но это будет только через год.

Жу-Зи не возражала. Признаться, друзей в улье у неё не было. Все пчёлы трудились у утра до ночи. На общение выпадали только редкие минуты ожиданий на прилётной доске. Попав в улей, случайные собеседницы теряли друг друга из виду и редко когда встречались снова. Ведь в каждой пчелиной семье несколько десятков тысяч пчёл. Соседи тоже менялись почти каждый день. Забот и хлопот у пчёл – хоть отбавляй. Но кому не хочется иметь друга?! И потому почти каждый день, возвращаясь с нектаром, Жу-Зи садилась отдохнуть на дружески протянутую к ней ладонь. Жу-Зи так привыкла к мальчику, что теперь, стоило ей пересечь границы пасеки, она невольно искала глазами его жёлтую куртку.

Жу-Зи рассказывала новому другу обо всём, что творилось в улье. Он слушал её молча, глаза его улыбались. Иногда она даже позволяла себе садиться на верхнюю губу мальчика. Легонько щекотала крылышками под самым носом. Знала: он не испугается, не станет отмахиваться, не придавит, не стряхнёт на землю, хоть пчелиный укус в губу мог оказаться для него смертельным. Но знал ли об этом человеческий детёныш? Вряд ли. Скорее всего, даже не задумывался, как не держала в мыслях ничего плохого и сама Жу-Зи.

– Ты меня не бойся, ладно? – тихонько жужжала она ему. – Мне так хочется поиграть с тобой!

– Я не боюсь! Папа говорил, что пчёлы жалят только в безвыходных ситуациях. Ведь впившееся в кожу жало вынуть из ранки невозможно. А кому хочется погибать? Я видел, как однажды пчела ужалила соседского щенка. Он, глупенький, хотел с ней поиграть и нечаянно придавил лапкой. Тонкие иголочки жала с зазубринками на концах пчеле никак было не вырвать из его кожи. Я чуть не плакал. Так было жаль и пчелу, и щенка.

Мальчик помолчал, а потом лукаво взглянул на неё.

– Ты бы сейчас, если и захотела, то не смогла ужалить меня! Ведь летишь со взятком…

Жу-Зи хихикнула, игриво покачала крылышками. До чего смекалистый! Жало у них, пчёл, действительно, скрыто в брюшке и выталкивается при его сильном сжатии. А как сожмёшь брюшко, если оно переполнено нектаром? И озадачила малыша встречным вопросом:

– Скажи, как ты узнаёшь меня среди тысяч моих сородичей? Ведь все мы так похожи друг на друга.

Пухлые губы мальчика расплылись в улыбке.

Художник: Павел Бедин, 8 лет

– Да, вы действительно все очень похожи. Но осмеливаешься сесть мне на ладошку только ты! Кстати, моё имя тоже начинается на букву «Ж».

– Знаю! Знаю! – радостно зажужжала Жу-Зи. – Тебя зовут Же-Ня! Так зовёт тебя твой отец, пасечник, а иногда и твоя мать, с крыльца дома. Ты сразу мчишься на её зов, прервав беседу. Это даже обижает. Иногда ведь я рассказываю тебе очень важные вещи…

Улыбка тотчас слетела с губ мальчика, как от внезапного порыва ветра слетают с одуванчика белые зонтики созревших семян.

– Это не мама, – печально произнёс он. – Это папина жена. А маму я не помню. Может быть, у меня её вовсе не было.

– Так не бывает! – не согласилась Жу-Зи. – Матка – у вас, у людей, это мать – есть у всех. И у нас, пчёл, тоже. Без матки плохо. Нашу матку, ну, маму, как ты называешь, зовут Жу-Жу.

– И она любит вас всех одинаково? – почему-то поинтересовался мальчик.

– Конечно! Знаешь, сколько интересного она нам рассказывает! Откуда бы мы столько знали о цветах-медоносах?!

– А мне о них рассказывал мой папа! – лицо мальчика вспыхнуло от прилива гордости. Ему явно хотелось поделиться с ней своими познаниями. Она внимательно слушала.

– Раньше всех, когда луга ещё покрыты снегом, зацветают коричневые серёжки ольхи. Потом появляются пушистые шарики на серебристой иве. Затем наступает пора одуванчиков, которые поворачивают свои золотистые головки вслед за солнышком. А в середине июня луг покрывается белым, как снег, купырём. За ним зацветает малина, за ней, кажется, иван-чай. Папа говорил, что июль – самый богатый месяц! Трав в это время цветёт столько – на любой цвет, запах и вкус! С каких цветков ты будешь собирать нектар в июле?

Жу-Зи растерялась. Вспомнились слова Жу-Жу о том, что увидеть все расцветки июльского луга ни Жу-Зи, ни другим весенним пчёлам не доведётся, потому что живут весенние пчёлы недолго. Тогда Жу-Зи не придала значения этим словам. Кому хочется омрачать своё настроение в погожий солнечный день?! Но вопрос мальчика заставил задуматься.

– В июле меня уже не будет, – печально произнесла она.

– А где ты будешь? – не понял он.

В его весёлых глазах отражалось и солнце, и небо, и зелёные кусты смородины. Так не хотелось омрачать его настроения! Жу-Зи стала щекотать его ладонь. Он засмеялся и стал говорить ей такие ласковые слова, от которых крылышки Жу-Зи начали блаженно подрагивать. Но откуда ни возьмись появилась сторожевая пчела За-За и сердито заворчала, кружась над самой головой мальчика:

– Сколько можно болтать в такой тёплый день! Таких лентяек, как ты, Жу-Зи, надо ещё поискать! Если ты сейчас же не улетишь на поиск мёда, я ужалю человеческого детёныша в щёку.

Кто знает эту ворчунью? Вдруг и правда из-за неё ужалит её друга?

Помахав мальчику крылышками, Жу-Зи улетела на поиск цветов-медоносов.

– И почему эта За-За такая злая? – на другой день спросил у Жу-Зи Же-Ня.

– Она не злая, а ответственная, – вздохнув, сказала Жу-Зи. – Могла и ужалить без предупреждения, имела на это полное право, но ведь не сделала этого, правда?

В общем-то, заботу сторожевой пчелы понять было можно. Лето в северных краях недолгое, солнечных дней мало. А им, пчёлкам, чтобы собрать ложку мёда, нужно обработать миллион цветков. И мёдом нужно поделиться с пасечником, который заботится о них круглый год. Но говорить об этом Же-Не было как-то неудобно. Ведь пасечник был его отцом. Догадаться об этом было не трудно. Глаза у них были похожи – как две незабудки.

Пасечника пчёлы обожали. Но он, наверное, не догадывался об этом и всякий раз, открывая ульи, закрывал лицо прозрачной сеткой. Пасечник подходил к ульям только в белых одеждах. От него никогда не пахло потом. Запах человеческого пота раздражал пчёл больше всего. А ещё, открывая улей, он редко когда пользовался дымарём, хоть всегда на всякий случай и ставил его у ног на землю.

Словно угадав её мысли, мальчик поинтересовался:

– А почему вы так боитесь дыма?

Запах дыма, действительно, вызывал в улье настоящий переполох. Все пчёлы без исключения панически боялись огня.

– Ещё спрашиваешь? Кому хочется сгореть заживо?!

– Откуда ты знаешь про огонь? Ты ведь его никогда не видела.

Жу-Зи покачала головой.

– Сама не видела, но Жу-Жу много рассказывала нам о лесных пожарах.

Жуткие картины всплыли в памяти Жу-Зи так отчётливо, что её крылышки снова начали дрожать. Живо представился шальной огонь, бегущий по верхушкам деревьев вровень с ветром. Вот удушливый дым валит с ног быстрых оленей. В красных языках пламени бесследно исчезают птицы. Что уж там говорить о насекомых! Жу-Жу рассказывала обо всём этом так образно и убедительно, что молодые пчёлки при запахе дыма сразу набрасывались на соты с мёдом, набивали им брюшко, запасаясь впрок кормом на дальнюю дорогу, если вдруг придётся спасаться от пожара.

И снова вопрос мальчика поставил Жу-Зи в тупик.

– Откуда Жу-Жу всё это знает? Ведь она редко когда вылетает из улья.

Жу-Зи пожала крылышками.

– Не могу сказать. Но мы ей верим. Она очень мудрая, ведь живёт в улье не один год.

– А я видел её! Видел! Не веришь? Мне папа показывал! Он ещё тогда пометил её спинку чем-то красным, чтобы как-то выделять среди сгрудившихся на сотах пчёл. Ведь она почти ничем от вас не отличается.

– Как это не отличается? – обиделась за матку Жу-Зи. – Брюшко у неё намного больше, чем у нас, ведь она откладывает яйца для выведения нового потомства. Мы все её очень бережём. Без матери не будет семьи! Знаешь, какие у нас строгие порядки?!

– Как это?! – удивился малыш, и брови его подпрыгнули к самому козырьку кепки.

Вот чудак. Неужели непонятно? И всё же стала рассказывать:

– Нам без дисциплины никак нельзя. Ты видел, сколько нас в семье?! Каждая пчела с момента рождения до первого вылета из улья должна научиться многому. Первым делом, конечно, она занимается чисткой улья и ремонтом ячейки, из которой вывелась. Только потом ей доверяют кормить личинки маточным молочком, затем – строить соты. Самое трудное, как считают почти все пчёлы, это вентилировать улей, поддерживая в нём постоянную температуру. Попробовал бы кто-нибудь так быстро и так часто вибрировать крылышками! Мне лично больше не нравилось быть сторожем. Но куда денешься?! Без этого не разрешат вылетать на разведку. А все пчёлы ждут – не дождутся этого дня!