Прав был тот, кто просил людей быть осторожнее в своих желаниях. Ведь они имеют свойство сбываться.
– Да что может случиться? Просто трахнешь её, тебе ведь это нужно, – уверял Казанова, стараясь истребить мои сомнения, – Чего ты так разволновался? Повеселишься ночку, а Надежда никуда не денется.
Бывает же такое. Всё было замечательно, хоть, в дельфинарий мы и не попали. День подходил к концу, и вдруг, меня начали посещать глупые мысли. Мне показалось странным, что за все те дни, что я общаюсь с Надеждой, мне не позвонила ни одна девушка. И в тот момент, когда Надя находилась на зимних аттракционах с сыном, а я их фотографировал, завибрировал телефон. С Зиной мы вообще даже не созванивались ни разу, и вот – она горит желанием встретиться как можно скорее, причём, приглашает в гости. Я предчувствовал, что с Зиной всё будет не так невинно, как с Надеждой, и это рушило моё безмятежное состояние. Меня манили новые ощущения, но, в то же время, я не хотел предавать доверие Надежды. Сказать, что я небезразличен к ней, значит, ничего не сказать. Да и она относится ко мне не так, как остальные. Мы даже не целовались ни разу, но это именно потому, что она безумно дорога мне. Я боюсь разрушить свои трепетные ожидания от сказочных отношений с этой чистой девушкой.
– Она ни о чём не узнает, а ты после этого будешь чувствовать себя увереннее и свободнее. Нужно избавиться от лишнего. В этом нет преступления, – подбадривал искуситель.
Ноги несли меня на встречу к Зине, а перед глазами стоял трамвай, из окна которого мне машет Надя. Она снова дарит мне свою добрую улыбку. Ни у кого нет такой улыбки, как у неё. А я иду к Зине. Трамвай удаляется и растворяется в опускающейся темноте. Его уже не видно. Такое непонятное опустошение – она есть, и её нет. Вроде бы ничего страшного. День прошёл, и мы расстались. Так и должно было случиться. Но мне кажется, что я уже виню себя в том, что совершил непонятную ошибку.
В мои тревожные мысли проникает звук хрустящего под ногами снега. Как быстро потемнело, но город весь светится новогодними гирляндами. Они мигают, переливаются разными цветами, и вместе с ними у меня внутри разгорается уверенность в том, что в такие праздничные дни я просто обязан радовать себя и других. Именно для этого я и иду к Зине. Я всё делаю правильно. Парень не может отказать одинокой девушке, а иначе, зачем он нужен. Так все делают.
Ну вот, остановка Саввы Белых. Здесь договорились встретиться.
Подошёл, перезвонил, жду… Не появляется. И ветер, как назло, усилился. Да что с бабами такое? Живёт здесь рядом, а подойти вовремя не может.
А, наконец-то, вызов на телефоне.
– Да, Зина…
Через дорогу от меня из тени пятиэтажки выходит девушка. Она держит правую руку возле уха.
– Привет, Артём, – четвёртый раз за день она со мной здоровается по телефону.
Думаю, даже если бы там находилась сотня девушек с мобильниками возле уха, я безошибочно угадал бы, которая из них Зина. Она как будто специально слегка повернулась ко мне в профиль, а ведь только я один из нескольких человек на остановке разговариваю по телефону.
– Привет ещё раз, – отвечаю я.
На ней белый пуховик, лицо почти полностью скрывает капюшон. На ногах плотно сидят тёмные штаны. Зимние сапоги почти до колен кажутся ей великоватыми. Уже отсюда видно – даже на высоких каблуках она немного ниже меня ростом.
– Ты где? – задала она вопрос, который я уже ждал.
– Посмотри налево. Я прямо перед тобой, через дорогу.
Она повернулась в мою сторону.
– Сейчас перейду, – сказал я и сбросил вызов.
Загорелся зелёный. Я подошёл к Зине. Она смотрела на меня исподлобья и явно старалась скрыть улыбку. Она с силой прижимала губы друг к другу, а они, непослушные, кривились в застенчивой радости. Я же своей улыбки сдерживать не пытался. Думаю, Зина рассмотрела все мои зубы. Мои губы растянулись сами собой, ведь, я в жизни не видел ничего смешнее. Передо мной стояла девятнадцатилетняя девушка, которую я уже видел на фотографии. Тогда на меня смотрело симпатичное смазливое личико, но сегодня Зина решила круто сменить имидж: всё лицо замазано какой-то блестящей «шпатлёвкой», под глазами яркие, синие с красным тени; огромные чёрные ресницы мешают определить направление её взгляда, а на губах размазан такой слой помады, что разглядеть их настоящую форму просто нереально.
Чтобы не вынуждать Зину здороваться в пятый раз, я сразу перешёл к делу.
– Слушай, я с Ёлки сейчас – замёрз ужасно, – протараторил я и постарался изобразить наглый взгляд, выжидая её реакции.
– Так пойдём к нам.
Мы медленно направились в сторону дворов.
– А ты с кем?
– Я здесь у сестры пока живу.
– Ясно. Она уже знает о моём приходе?
– Ну конечно.
– Может, сразу в продуктовый зайдём?
– Давай, – она посмотрела на меня уже с открытой улыбкой, и я еле удержался от хохота.
Продавец в магазине, увидев, что мы вместе, начала как-то странно коситься на меня, если мне не показалось. Сомневаюсь, что у меня тогда, вдруг, случился приступ паранойи. От вина Зина отказалась, и в квартиру мы заявились с полным пакетом пива, чипсов и фисташек. Старшая сестра Зины встретила меня в лучших традициях гостеприимства – горячий чай был предложен чуть ли не с порога.
Эта женщина казалась на много старше меня. Чуть позже я узнал, что мы почти ровесники. Она выглядела ужасно замученной: усталые глаза, впалые щёки, худые потрескавшиеся руки. Она постоянно бегала от плиты к детям и обратно. Малышни разных возрастов, если не ошибаюсь, было не меньше пяти спиногрызов. Квартира была двухкомнатной, с побеленными стенами и обшарпанным досчатым полом.
Пока я пил чай, сёстры чем-то занимались в дальней комнате. Они всё не появлялись, и я перебрался поближе к телевизору. Когда, наконец, Зина предстала моему взору, я не смог скрыть приятного удивления:
– Ты изменилась.
На ней не было и следа косметики. Кроме того, я обратил внимание на деталь, которую обычно замечаю в первую очередь – под чёрной вязаной кофточкой в такт невыразительной походке покачивалась несоразмерно большая грудь. Вместо штанов теперь свободная юбка до половины бедра. Зина мягко прошла по комнате в пушистых тапочках, резво перебирая белыми, пухленькими ножками, и, прижимая к широким бёдрам юбку, изящно приземлилась на диван возле меня.
Пить начали втроём, но сестра моей новой знакомой из-за домашних дел стала отклеиваться от компании всё чаще. Я совершенно расслабился, опьянел и почувствовал желание перейти к самой интересной стадии знакомства.
Чувствую себя до неприличия уверенно, и мне хочется навязать Зине игру, правила которой будут только моими. Когда знаешь, что возможная потеря не критична, можно смело идти на мнимый риск. Много раз я оказывался жертвой в подобной ситуации. Сейчас всё наоборот, ведь у меня есть Надежда. Девушка, сидящая рядом – моя прихоть. Вот теперь начинается настоящий праздник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
