– Вы кого-нибудь видели? – быстро спросил Даниель.
– Никогошеньки. Закрыла дверь, вытерла лужу эту проклятую – и обратно к себе, в будку. А сон как рукой сняло.
– Значит, кто в подъезде был, вы не видели.
– Нет, сынок. И собака как забегала, не видела.
– Какая собака? – Даниель со звоном выронил ложку.
– Да с улицы забегала, от дождя, поди, пряталась. Да я ее-то саму не видела, только следы грязные. Я их заодно с лужей вытерла.
– А может, еще какие следы там были? От ботинок, от туфель?
Консьержка покачала головой:
– Нет, не было. Только собачьи. Да здоровенные такие. А что ты так взволновался-то, сынок?
Не отвечая, Даниель с отсутствующим видом взял из вазочки круглое печенье, сунул его за щеку и, сделав большой глоток чаю, задумчиво пробормотал вполголоса:
– Никогда бы не подумал, что работа сыщика может оказаться таким испытанием для мочевого пузыря. Бедные люди!
Глава 14
ЧУДЕСНЫЙ МИР ИСКУССТВА
Дверь мне открыла Надя. И, как всегда, без лишних предисловий и приветствий ляпнула:
– Ты откуда такая? Дома не ночевала, что ли?.. Проходи, проходи!
– С чего ты взяла, что я не ночевала дома7 – Потому что представить тебя при свете белого дня на каблуках и в коротком платье у меня лично фантазии недостает. Вечером, на какое-нибудь увеселительное мероприятие, ты это, так уж и быть, наденешь. Но в первой половине дня?! Как там говорил Станиславский, узнав про свадьбу Чехова и Книппер? «Не верю!» Если только ты не решила соблазнить Себастьяна.
– А может, я охочусь на Даниеля, об этом ты не подумала? – хихикнула я.
– Еще не подумала, так что у тебя есть примерно три минуты, чтобы спастись бегством, – утешила меня Надя.
– Вообще-то мне действительно нужен Даниель, – призналась я и в общих чертах поведала ей о событиях прошлой ночи, умолчав, правда, о том, что моя приятельница и мой новый знакомый оба знали убитую актрису и, возможно, могут пролить свет на ее смерть. При упоминании о Себастьяне и шатенке Надя почему-то прошептала себе под нос: «Неужели я была не права?» – а на мой вопросительный взгляд только махнула рукой.
– Одним словом, если Даниель не откроет мне дверь, ее придется ломать, а для этого обращаться к слесарю, а без подтверждения прописки дверь вскрывать не будут – паспорт я забыла дома, – закончила я и тревожно спросила:
– А Даниель скоро придет?
– Ну, чтобы взломать замок, нам в принципе можно было бы обойтись и без Даниеля. У меня есть один знакомый – бывший домушник, ему любой замок открыть – как семечко разгрызть. Он дает объявления в газете – для тех граждан, у которых проблемы, как у тебя, и от клиентов отбоя нет! А Даниель уже успел спозаранку слетать по делам, а теперь его понесло в гараж. Так что ты иди туда.
– А ты?
– А я, если ты случайно забыла, сижу на телефоне, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия Советского Союза. Дорогу до гаража сама найдешь?
– Разумеется, – ответила я.
В согнувшейся над капотом черной «Победы» фигуре в натянутом на голое тело комбинезоне, перепачканной с ног до головы в масле и прочей горюче-смазочной дряни, узнать Даниеля было непросто, тем более что лицо его закрывала маска для сварочных работ. Результатом этих работ была украшавшая закругленный нос «Победы» крылатая фигурка.
– Вообще-то эту штучку надо крепить на решетку радиатора, – снимая маску и любовно протирая фигурку тряпочкой, смоченной какой-то вонючей жидкостью, сказал Даниель. – Но у «Победы» конструкция не та.
– Послушай, – поинтересовалась я, – ведь ты же можешь плавить металл одним взглядом, зачем тебе возиться с автогеном?
В дно металлической мойки со звоном ударила струя воды, и ладони Даниеля, энергично вращавшие кусок мыла, покрылись хлопьями черной пены.
– Ну, во-первых, мало ли, что я могу. Нам здесь, среди людей, рекомендуется поменьше искрить пальцами, размахивать крыльями и увлекаться спецэффектами в таком же духе. Если, конечно, спецэффекты не являются изначально частью поручения. А во-вторых, если бы ты вдруг научилась летать и у тебя была бы альтернатива: поехать на машине или полететь, что бы ты выбрала?
– Конечно, полететь!
– А почему?
– Никаких пробок на дорогах, никаких гаишников, никто не мешает.
– И только-то? – В перерывах между словами Даниель плескал воду на лицо и шею. – Вот не думал, что писатели такие приземленные.
– Ну и потому, что летать гораздо интереснее, что ли.
– Вот! А мне интереснее пользоваться автогеном.
– И в детективов вы с Себастьяном играете по той же причине? – дерзко спросила я.
Даниель фыркнул, тряхнул головой, сдернул с гвоздика синее махровое полотенце и уткнул в него лицо, а когда вынырнул из его складок на поверхность, спросил:
– А с чего ты взяла, что мы играем?
– Разве вы не можете узнать все, что вам нужно, не затрачивая на это никаких усилий? Разве вам нужно ходить куда-то, разузнавать, искать, допрашивать? Извини, но, по-моему, вы просто развлекаетесь от нечего делать.
Даниель повесил мокрое насквозь полотенце обратно на гвоздик и, накручивая прядь волос на указательный палец, сказал:
– Ты слишком все упрощаешь. Вот тебе пример: дельфины, которые, кажется, творят чудеса в воде, на суше совершенно беспомощны.
– Ну, не сравнивай ангелов с дельфинами.
– Не забывай, что между нами, ангелами, а также людьми и дельфинами есть одно существенное сходство, о котором все почему-то забывают. Мы – живые существа. А значит, не всемогущи, не всевидящи, не всезнающи. Понятно?
Я перевела дух и задала один из вопросов, давно терзавших мое любопытство:
– А бог? Он что, не живое существо? Какой он вообще?
– Я закончил, – сказал Даниель, и я как-то сразу поняла, что краткий курс богословия из его уст мне услышать не судьба. – Пойдем домой, перекусим что-нибудь. Надя, артистка, только зря тебя туда-сюда гоняла. А потом мы поедем к тебе и откроем твою дверь.
– Ну вот! – взвизгнула я. – Про дверь же ты знаешь, а я ни слова не сказала!
– Не превращайся в идиотку в духе доктора Ватсона! – хмыкнул Даниель.
– Это же элементарно! Пока ты шла, Надя успела позвонить мне на мобильный.
Поглощая приготовленные Надей креветки с чесноком, Даниель поделился со мной новостями. Я в это время мучилась по разнообразным причинам: во-первых, оттого, что я своим параллельным расследованием наказываю не только Себастьяна, но и его ни в чем не повинного друга, который к тому же очень хорошо ко мне относится, во-вторых, оттого, что совершенно не умею готовить, а в-третьих, оттого, что размеры моего желудка явно не были рассчитаны на предложенную мне порцию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
