– Представления? Я что-то не понимаю…
– Тем лучше, – ответил Харрис с коротким смешком, на этот раз, к удивлению девушки, настоящим. – Скажем так, в последнюю нашу встречу в общественном месте Марион закатила грандиозный скандал, поставивший в крайне неловкое положение и меня, и мою спутницу. Я даже вообразить не могу, как вы будете выглядеть, когда вам на голову наденут вазочку с мороженым, и полагаю, самой вам этого бы тоже не хотелось пережить.
– Вы что, меня пугаете? Знаете, мне трудно поверить, что вы миритесь с таким безобразием, – отозвалась Лайза, почти не задумываясь, однако, немного поразмыслив и услышав ответ, тут же согласилась с Харрисом.
– А что я, по-вашему, должен делать? Добавить ей радости, потребовав возмещения ущерба, или закатить ответную сцену? – Он пожал плечами. – Обычно я стараюсь просто избегать ее, но удача иногда отворачивается от меня – вот как сегодня.
Он снова пожал плечами, стараясь, чтобы это выглядело непринужденно.
– Марион, – Лайза снова отметила, что Джек словно выплюнул это имя, – не всегда отдает себе отчет в своих поступках. Ее следовало бы скорее пожалеть, а не осуждать. Но порою, черт побери, это очень трудно сделать.
– Вы хотите сказать, что она, – Лайза не могла заставить себя произнести слово «сумасшедшая», – не в себе?
– Для этого существует соответствующий медицинский термин, – ответил Харрис. – Нечто среднее между маниакальной депрессией и одержимостью. Когда она проходит курс лечения, для нее мир встает на свое место, и Марион может быть очень приятной, по крайней мере меня в этом пытаются убедить. Но в остальное время…
– Сегодня как раз было «остальное время»? То есть я хочу сказать…
– «Остальное время» для нее – это я. Во всяком случае, я для нее словно красная тряпка для быка, – заметил Харрис. – Сегодня все обошлось, наверное, потому, что рядом был мальчик. Как бы там ни было, она прекрасная мать, но мне это опять же известно с чужих слов. – И он тряхнул головой, словно стараясь стряхнуть неприятные воспоминания, как капли воды с волос. – Послушайте, давайте на этом закончим, хорошо? Это долгая, сложная и довольно утомительная история – она не годится ни для застольной беседы, ни для прелюдии перед театром. Мы ведь сегодня собрались смотреть комедию, а не мелодраму.
Что ж, подумала Лайза, это объясняет все и ничего. Кто такая эта Марион, что он не может даже имя ее произнести без отвращения? И этот малыш, так похожий на Харриса.
– Но почему? – Лайза прикусила язык, мысленно обругав себя за глупость. Ей не надо ничего знать, она ничего знать не хочет… Но это было неправдой.
На лице Харриса промелькнуло неопределенное выражение, но так быстро, что Лайза его не уловила. Он уставился в свою пустую вазочку из-под мороженого – во всяком случае, это происшествие не отбило у него аппетита, затем тяжело вздохнул и смерил Лайзу ледяным взглядом.
– Потому что, – произнес Джек голосом еще более ледяным, чем взгляд, – потому что милейшая Марион верит в то, во что, несомненно, поверите и вы, моя дорогая мисс Нортон. Она считает, что я отец мальчика.
И он замолчал.
Это неожиданное заявление как бы воздвигло между ними каменную стену. Однако глаза Харриса бросали вызов Лайзе, требуя от нее ответа.
– Во что я поверю?! – Теперь уже Лайза вскипела гневом, вызванным чувством вины от того, что он так точно угадал ее мысли. На самом деле девушка и сама толком не знала, что она думает, но свидетельства, по крайней мере те, что лежали на поверхности, были весьма убедительны. Мальчик казался точной копией Харриса, а у его матери наверняка были основания для такой открытой ненависти к скульптору, да и вообще…
– По-моему, вас заносит, мистер Харрис, – отрезала Лайза. – И даже очень сильно заносит. Не понимаю, почему я вообще должна верить – вам, ей, кому бы то ни было. Начать с того, что это не мое дело, и, к вашему сведению, мне все это совершенно безразлично.
– Ах так… – мягко произнес Харрис, но глаза его сказали девушке много больше.
Он словно бросил ей в лицо ее же собственную ложь, и не было нужды говорить что-либо вслух.
А потом он широко улыбнулся, но улыбка не отразилась в глазах.
– Стало быть, нет смысла ни подтверждать что-то, ни отрицать, – сказал Харрис. – Так что не будем и стараться. По-моему, нам пора идти.
И он быстро поднялся, протянув руку Лайзе, чтобы помочь той встать, так что девушка не успела ни о чем подумать. И только когда она уже была на ногах и ее мягко развернули, чтобы снять слюнявчик тонкими пальцами, дразняще коснувшимися ее затылка, Лайза сообразила, насколько ловко он увел ее от дальнейшего обсуждения этой темы.
Девушка сбросила руку Харриса, но, пока она шла перед ним к двери, не зная, что делать: остаться с ним или взять такси и покончить со всем этим, как с дурной шуткой, ощущение его пальцев преследовало ее.
Прохладный вечерний ветерок слегка отрезвил Лайзу, и, невзирая на доводы рассудка, она замедлила шаг, позволив Харрису нагнать ее, и пошла с ним в ногу через площадь, а оттуда – в узкую аллею налево.
Джек не сделал попытки взять Лайзу за руку во время их короткой прогулки до театра, даже когда они переходили Брисбейн-стрит.
Она, наверное, сломает или отгрызет мне руку, подумал он. Если бы взгляды могли убивать, сегодня я был бы мертв уже дважды. Черт бы побрал Марион! – в неожиданном приступе гнева подумал Харрис, но, поразмыслив, благословил свою счастливую звезду за то, что мадам оказалась относительно мирно настроена. Черт бы побрал тебя самого, Джек Харрис! Было бы гораздо лучше, если бы во всей этой истории был хоть какой-то смысл…
Он ведь решил отвести свою новую знакомую в кафе просто для смеха, хотел посмотреть на ее реакцию, и теперь сокрушался, что все так стремительно пошло наперекосяк.
Уже не в первый раз мое так называемое чувство юмора приносит мне одни неприятности, размышлял Харрис, бросая искоса полные неприкрытого восхищения взгляды на идущую рядом с ним красивую женщину. Но на сей раз… он шантажом вынудил ее согласиться позировать – поддался импульсу и тут же об этом пожалел, хотя и не настолько, чтобы признаться в этом и дать задний ход. По крайней мере пока, хотя сегодняшний вечер обещал стать началом чего-то стоящего…
Харрис был уверен, что Лайза воспримет «обед» в кафе как шутку – он на это рассчитывал и сейчас был уверен, что она все так и поняла, во всяком случае, сначала. И это было чудесно, ибо подтверждало его первое впечатление о том, что Лайза не просто очаровательная женщина, она способна внести свою долю юмора в их сделку.
Впрочем, подтверждения и не требовалось. Человек, сумевший не утратить чувства юмора после такого поведения Забияки, справится с чем угодно. А чего стоят игры, которые она затеяла с магнитофоном! Странный способ начинать знакомство, зато безотказный.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
